Дорога на Ольхон

Но Колька в своей партии не всех знает. Только часть. Вот руководитель – Владимир Кузьмич. Известный историк. До такой степени, что уже никто не обращает внимания, когда он ругает своих дореволюционных коллег. От него попадает и Карамзину, и Соловьеву, и другим, даже самым именитым. Почему-то он признает, что и у Костомарова были ошибки, но оставляет своего коллегу из царских времен вне зоны критики. Кажется, именно это и вызвало появление у человека с самой известной фамилией в России – Иванов – прозвища «второй Костомаров».

И никто так и не знает, догадывается ли старый археолог об этом прозвище. Рядом с ним его вечный помощник – Саракян Юрий Михайлович. Странное сочетание фамилии и имени. А все дело в считающем себя русским папе. А вот почему взяли фамилию мамы – это совсем непонятно. Говорят, что родственники настояли. А что, вполне возможно – был запрет. Или кто-то хотел спрятаться от прошлого. Мало ли что случается на бескрайних просторах, где живут миллионы выходцев из исчезнувшего Советского Союза. Ведь прошедшие на бескрайних просторах революции, войны и экономические перетряски создали бесконечные баррикады мнений, отношений, взглядов и, главное, вариантов поведения людей различных национальностей.

По поведению и личным повадкам Юрий Михайлович беспредельно предан своему старшему товарищу и руководителю. Говорили, что далеко не бескорыстно. Просто в свое время второй Костомаров здорово помог ему с диссертацией. И ведь разобраться, так он просто выполнял свои обязанности.

Но преданность осталась. Остальных членов экспедиции Кольке лишь мельком представили еще до посадки в самолет. Абсолютно все оказались неразговорчивыми, поэтому он быстро забыл их имена и фамилии.

Пришлось довольствоваться общением с уверенным Ивановым и подобострастным Саракяном. Сразу вспомнилось, как второй Костомаров здоровается.

– Здравствуйте, товарищи! – Колька давно знал, что профессор в молодости ухитрился вылететь из института, причем прямиком в армию, а отсюда к нему и прицепились некоторые армейские привычки.

А вот за что его, все-таки, турнули из института? Опять загадка, заваленная в ворохе бумаг в архивах какого-нибудь деканата. Прошлое оказалось настолько въедливым, что молодой Иванов чуть не поступил в военное училище. А что? Командовал бы сейчас полком. А может и дивизией. Или закончил службу простым капитаном и сидел на минимальной армейской пенсии за двадцать лет выслуги. Капусту хорошую на участке разводил.