Дорога на Ольхон

Полжизни так считает, перебирает бумажки, докладывает, а потом гордо рассказывает внукам и окружающим его людям, что науку вперед продвигал. И кулаком себя в грудь колотит.

Сейчас Юрий Михайлович говорил так медленно, что, казалось, он только недавно научился считать. И ведь самое удивительное, что, где бы он, Колька, не стоял, его номер обязательно оказывался последним. Именно после него Саракян побежит докладывать начальнику, что все в порядке, и весь личный состав налицо. Это опять что-то армейское. Неужели в армии все делают, не задумываясь – а зачем? Вряд ли.

Саракян банально выслуживался.

– Все люди налицо! Разрешаете выдвигаться?

Можно было подумать, что вместе с Саракяном прилетела целая рота, ну, или хотя бы взвод. И уж совсем непонятно, зачем, сразу после доклада, вечный помощник или постоянный заместитель как всегда устремился вперед, чтобы первым обследовать места посадки, начало дороги, накрытые столы или лично увидеть выделяемое для экспедиции транспортное средство. А иначе, что ему докладывать.

А походка у него как легкий бег трусцой. Ему бы еще руки согнуть в локтях и перед собою выставить. Нужно как-нибудь подсказать.

– Сюда давайте!

За маленьким асфальтированным разрывом между зданием и дорогой встретивший их мужчина уверенно отыскал слегка помятую буханку – УАЗ-452, немного поколдовал с ключами и, наконец, гостеприимно широко распахнул дверцу в салон. После возмущенного визга дверей перед взглядами будущих пассажиров открылось внутреннее убранство машины. Главными элементами интерьера предстали самые настоящие скамейки со спинками.

Почти как в каком-нибудь районном парке культуры. Это вызвало некоторое замешательство. Даже у Саракяна. Видимо, у него не имелось в памяти подходящей к данному случаю формы доклада.

Даже второй Костомаров не выдержал:

– А где же сиденья?

Бородатый мужчина картинно пожал плечами. По его виду и ленивой жестикуляции руками должно было складываться впечатление, что эту модификацию машины именно такой и выпустили с завода.

Недолгое групповое замешательство продлилось в виде молчаливой паузы, а затем добровольно сформировавшаяся очередь быстро двинулась внутрь. По непонятной причине никто не сел рядом с водителем. Почему-то это совсем его не удивило. Он только повернул свою мощную шею, и едва взгляд в обрамлении кустиков бороды пробежал по салону, как взревел двигатель буханки. Прозвучало короткое слово:

– Поехали!

Кто захотел приобщиться к славе Гагарина, так и осталось неизвестно.