Летаргия

Здесь не было овощей или фруктов, здесь было практически нечего даже мазать на хлеб, кроме орехового масла, которым я уже перекусывала в обед.

– Ларри, что это за безобразие? Ты вообще живешь здесь? – возмутилась я вслух.

Высокие окна манили сверкающими огнями города. Отсюда я без труда видела противоположные здания с такими же квартирами, как и эта. Через дорогу моргал китайский ресторанчик, а за ним аллея с фонарями, что утекает блестящим асфальтом вглубь города.

С другой стороны двери зазвенели ключи, и в комнату зашел Ларри.

В его руках был бумажный пакет, из которого торчала бутылка вина.

– Привет, – он оставил неуклюжий пакет на столе и поцеловал меня. – Я в душ, а ты разложи все по тарелкам.

«Лапша из китайского ресторана! В такое время, судя по всему, только он и работает…»

Ужин оказался лучше, чем я предполагала, а остроту китайской кухни усмирило холодное вино.

– Твой дом разминировали, но пока поживи здесь, – отпивая вино, он профессионально сверлил меня взглядом.

– Мне бы не мешало взять оттуда немного своих вещей…

– Завтра можем съездить к тебе вместе.

– Ты их посадишь? – выдержав паузу, вкрадчиво спросила я.

– Надеюсь… – немногословно ответил он, почему-то переведя взгляд в даль длинного стола, отделяющего кухню от зала.

– Я переживаю за тебя. Твоя профессия…

Ларри заулыбался и, сделав громкий вдох, прервал меня:

– Моя работа – моя жизнь. Так много женщин хотели нас разлучить, и ты видишь, что из этого вышло, – он развел руками, презентуя свои холостяцкие хоромы.

– Но ты должен обещать, что будешь предельно осторожен! – разволновалась я.

– Я всегда осторожен!

Он не хотел продолжать выбранную мной тему, не хотела и я. Обойдя стул, я обняла его, утонув щекой в его пышных волосах.

– Что между нами происходит? – словно извиняя свои приставания, прошептала я.

– Не знаю, но мне это определенно нравится…

Он старался отвечать моему пылу, но было совершенно ясно: этот день оставил Ларри без сил.

Мы добрались до кровати, и после нескольких долгожданных поцелуев его дыхание стало глубже, а губы расслабленней – он засыпал.

Такой чужой еще этим утром, сейчас он был мне роднее всех. Его профиль в свете окна украл мой взгляд надолго.

– Эмма? – сонно протянул он.

– М?

– Ты дышишь мне в лицо…

Я уткнулась в подушку, чтоб заглушить свой смех. Ларри расплылся в улыбке, не имея сил открыть уставшие глаза.