Полгода

Я боялась после работы ходить по двору одна, и раньше меня всегда встречал Андрей, а теперь же мне приходилось надеяться только на собственные силы и удачу.

– Оттуда все видится иначе. Издалека, свысока, под другим углом. – Произнес Арсентий. – Все изменилось. Улицы стали тихими и спокойными. Небо не озаряет кроваво – пыльное зарево. Идешь вдоль дорог, а по ним проносятся блестящие машины на большой скорости. А витрины магазинов горят разноцветными лапочками. Все горит, и надписи, и двери. Так много света и огня.

Мирного огня, призванного развлекать и привлекать покупателей. Так много людей одетых красиво и совсем не по-советски, что ли. Лица девушек раскрашены, что даже порой не понять, кто под маской краски скрывается. А ваши некоторые парни так похожи на девушек. И все такие спокойные и одновременно несчастные. Нет в вас счастья. И мысли бегут-бегут, перепрыгивают друг через друга, обгоняют. Бежит, и сменяется другой, такой же быстрой, мимолетной.

Дед, вроде, и мне все это говорил, но в тоже время словно сам себе под нос бормотал.

Я хотела сначала защитить свое время, современников, а потом поняла, что в чем-то он прав. Счастье и семью люди променяли на развлечения, смену партнеров и бесполезную гонку за новомодными гаджетами и шмотками. Сразу оговорюсь: не все.

Я была не против порассуждать на тему "раньше было лучше", и уже приготовилась дискуссировать, но дед тут же оборвал мой порыв словами о важности его прихода ко мне и ценности знаний, что он должен мне передать. И "раньше было лучше" не входит в перечень излагаемых сведений.

Васька всегда чувствует наше приближение до того, как мы вставим ключ в замок. Мы экспериментировали: стоит только зайти кому-то из членов семьи в подъезд, как Василиса несется встречать к порогу. А потом наша малышка с круглыми боками от ежедневного ничегонеделания громко мурлыча бросается под ноги, требуя ласки и внимания. И корма.

Но сегодня все было несколько иначе. Васька уже топталась у порога, готовая броситься под ноги, но стоило мне только открыть дверь, как шерсть на загривке и спине встала дыбом, из приоткрытой пасти вырвалось зловещее шипение, которое, по кошачьему мнению, должно было напугать непрошенного гостя.

Без какой-либо подготовки Васька выпустила когти, прыгнула на Арсентия, и пролетев сквозь моего деда, врезалась в дверь. Я подхватила питомца и, поглаживая и приговаривая успокаивающие слова, закрыла в своей спальне.

– И животные, – без предисловий сказала я, вернувшись к деду.