Сети

– Ох, бедная… – Ленка сменила тон на более мягкий и села напротив. – Чем болела-то? Очень плохо было?

– Бывало и хуже. Просто слабость сильная, температура, все дела… – стала придумывать я на ходу. Вообще, сложно общаться с тем, кто смотрит на тебя вместо глаз – черными дырами. Но я решила пересилить себя, и постараться не отворачивать от Ленки взгляд. Вдруг, что любопытное замечу?

Я подняла голову и заглянула в самое сердце тьмы, что называется, и удивилась тому, что не почувствовала ничего враждебного или зловещего.

Лишь холод и пустоту.

– Слушай, Лен. А ты сама себя как чувствуешь? Ну, после установки чипа? По-прежнему? Только честно. – сказала я неожиданно для себя самой.

Ленка задумалась.

– Знаешь, я вот раньше не замечала, но на самом деле кое-что новое действительно появилось… – она на секунду замолчала, и я уже приготовилась к откровению. – Я стала свободнее! И это такое кайфовое чувство! – Ленка рассмеялась.

Тьфу, ты, черт. А я-то подумала, что разгадка близка.

– Мэл, это ты со своей технофобией во всем новом ищешь ловушку или еще что… – сказала Ленка.

 – Но в действительности, все проблемы лишь в тебе. – она ткнула в меня пальцем, я передернулась. – Может, тебе к психологу надо сходить?

«Я только от него», – подумала я и улыбнулась. – «И методы лечения у него, прямо скажем, весьма действенные».

– Ну вот, заулыбалась, совсем другое дело. – сказала Ленка, подметив мою перемену настроения, которая к ней не относилась совсем. – Ладно. Я пойду. Меня итак заждались.

Ты пиши, звони. И не забудь записаться к психологу.

Ленка наконец ушла, и в эту же минуту официант принес мою еду. А может, и правда, записаться к психологу, к моему психологу? Как-то некрасиво вышло с Гришкой. Парень он просто бомба. И чего я с ним так обошлась? Меня вдруг захотелось снова оказаться в его объятьях…

Я подозвала официанта и заказала бокал красного вина. Открыла телефонный справочник и стала искать номер Гришки, но его там не было. Видимо, я забыла сохранить.

Официантка принесла вино, и я залпом осушила бокал. Съела баклажаны и попросила завернуть с собой удон. Расплатилась и пошла домой. На улице уже стемнело, так что я сменила привычный прогулочный шаг на быстрый, и через пятнадцать минут уже была дома.

Снова заперлась на все замки и закрыла окна. Отчего-то, с тех пор как Ленка престала быть собой, мной овладела паранойя: будто полчище нежити вот-вот ворвется в мою квартиру и высосет из меня, еще живой, все соки.