Кровавая луна

К чему рисковать? Никто ничего не проверял – зачем? Умеренный темп, только не слишком быстрый, опущенная голова, шапка низко надвинута на брови.

Интересно, быть разъеденным изнутри – как это?

Возможно, чем-то напоминает изжогу, по крайней мере сначала, затем – боль в животе, вкус крови. Как Альфа Бартольди понял, что боль уже никуда не денется? Или он с самого начала осознал необратимость последствий, когда гидроксид натрия прогрыз себе путь из пищевода и желудка, попал в кровь и сожрал все на своем пути? Безмятежный, чуть ли не умиротворенный в своей жестокой медлительности.

А вот смерть Альфы никак нельзя назвать безмятежной. Неудержимая рвота, кровоточащая ротовая полость, прожигаемая едкой отравой. Вот мгновение, когда боль становится невыносимой, но он даже не в состоянии позвать на помощь. Паника во взгляде, первобытный страх человека, который понимает, что растворяется изнутри. Ужас.

Карма – все-таки замечательная вещь. Все зло, что мы посылаем во Вселенную – во имя эгоцентризма и тщеславия, однажды возвращается к нам и пожирает нас изнутри.

Мы-то думаем, что сами выбираем, но судьба крепко удерживает нас на заранее предопределенном пути. Чем выше задираем мы нос к небесам, тем сильнее разочарование, когда внезапно оказывается, что дорога скатывается в бездну.

Альфа Бартольди задрал нос высоко. Он проявлял жестокость, бесцеремонно вторгаясь в жизни других людей, безразличный ко всему, помимо собственного насквозь фальшивого зеркального отражения. Неудивительно, что он был одинок.

Возможно, людей привлекал этот харизматичный циник, они желали погреться в лучах его успеха, но никто не выдерживал его слишком долго. Ночные истерики, страх ожидания того момента, когда мир разглядит наконец его пустое сердце, – со временем все это начинает утомлять.

А вот и полка с чистящими средствами – синие и зеленые пластиковые бутылки с этикетками, предупреждающими о степени токсичности содержимого. Вызывает локальное раздражение тканей! Обладает разъедающим эффектом! Высокая степень токсичности! Бутылка оказывается в тележке, не привлекая особого внимания.

Никакой очереди у кассы – до вечернего столпотворения в магазинах еще есть время. Товары по очереди выкладываются на ленту. Сдержанная улыбка в адрес уставшей кассирши. Оплата наличными, пожалуйста. Да, будьте добры, пакет. Восемь коротких шагов мимо полок с рекламным товаром в направлении раздвижных дверей, к тротуару, посыпанному солью.

Пакет беззаботно раскачивается с каждым шагом.