Кровавая луна

Но вот как насчет Йоханнеса?

Родриго не мог заставить себя признаться никому, даже Йеппе, в том, что Йоханнес пропадал и раньше. Нечасто. Его длительные отлучки за время совместной жизни можно было пересчитать по пальцам. И все же такое случалось. Случилось и теперь. Йоханнес отправлялся на какую-нибудь вечеринку, стильно одетый, трезвый, в дверях дарил поцелуй на прощание и объявлялся дома лишь на второй, а то и на третий день. Он отключал телефон и был недоступен. Родриго обзванивал его друзей или колесил по улицам Копенгагена в поисках возлюбленного.

Но в тайне от всех. Слишком стыдно было посвящать посторонних в семейные дела.

Всякий раз Йоханнес возвращался, толком не протрезвев, весь перепачканный, и заваливался в постель дня на полтора. Зато потом чувствовал себя очень виноватым и становился таким милым, что нельзя было его не простить. Родриго всегда казалось это ничтожной ценой за то счастье и благополучие, которое Йоханнес принес в его жизнь. За исключением самых неприятных моментов.

Хуже всего было ощущение, что Йоханнес исчезнет из его жизни. Что их взрослое и счастливое совместное бытие закончится. И тогда ему придется уйти и привыкать к свободе.

Родриго позвонил в очередной раз. Снова автоответчик. Он налил себе еще вина, поднялся, дошел до туалета и перед зеркалом сбрызнул заплаканное лицо ледяной водой. Буквально накануне Йоханнес подошел к нему после душа и на этом самом месте обнял его – их прекрасные нагие тела отразились в зеркале.

Красивая пара. Родриго поднял сиденье унитаза, его вырвало: белое вино с желчью, слезы, слюна.

Когда-то давным-давно он был сильным парнем. Он жил у себя на родине в окружении родных, знакомых, говорил на родном языке. Ездил на пляж с друзьями, кузенами, одноклассниками. Поездка из Сантьяго-де-Чили до Плайя ля Вирген была такой долгой, что добравшись туда, компания оставалась там на пару дней. Спали прямо на пляже, рыбачили и готовили на костре.

Пили. Пели. Целовались. Курили джойнты под звездным небом. В то время он знал, кто он такой, знал, на что способен. Никакого Йоханнеса, никакой Дании. Уверенный в себе чилийский католик-гомосексуалист, интеллигент, надежный товарищ. В высшей степени принципиальный идеалист.

Но принципы непоколебимы лишь до тех пор, пока их не подвергнут проверке.

Родриго прополоскал рот и направился прямиком в угол гостиной, к столу с компьютером Йоханнеса.