И белые, и черные бегуны, или Когда оттают мамонты

Но именно здесь, в библиохраме, назначил ДТП следующую встречу Гулидову. Тому пришлось оформить читательский билет – пластиковую карту с фотографией, нацепить очки с тёмными стёклами, дабы скрыть кровоподтёк на лице. Говорили полушёпотом, боясь спугнуть учёную профессуру.

– Что за маскарад? Проще нельзя было?

– Теперь уже вряд ли. – Податев выглядел взволнованным. – Холлы московских гостиниц – идеальное место для прослушки. Вычислили они нас. Здесь – другое дело.

– Кто «они»?

– Спецы Пузачёва. Международный промышленный банк развития корпораций.

Слышали о таком?

– Что-то отдалённо… – слукавил Гулидов.

Банковский сектор его интересовал постольку-поскольку. Не жаловал он толстосумов, превративших полезную профессию в рядовое ростовщичество на бюджетных деньгах. О непомерных амбициях банкиров в регионах, в том числе и пузачёвцев, он знал ещё по прошлым выборам.

– Теперь придётся. Знаете второй принцип русской матрёшки?

– Опять?

– Убиваем, потешаясь, – продолжил отставник, не обращая внимания на протест Гулидова.

 – Помните сказку о Кощее Бессмертном?

– Ну, сказочник, блин, выискался. – Гулидов от досады стукнул карандашом по зелёному плафону библиотечной лампы.

Податев показал рукой поднявшейся из-за рабочего стола библиотекарше: мол, всё в порядке – и продолжил.

– Смерть моя в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ящике, ящик на дубе… Ничего не напоминает?

– Та же матрёшка. Только видоизменённая. Повторялись предки?

– Направление мысли верное. А вот вывод – нет.

И то и другое говорит о конце иллюзий, коими пропитана жизнь человека. Иллюзий! Слышите вы, Гулидов?! Иллюзий в вашей непоколебимости. Правоте. Неуязвимости. Иллюзий мнимой свободы, чёрт побери! Однажды придёт к вам человек с автоматом, как тот самый боевик УНА-УНСО Саша Белый в ровенскую прокуратуру, и заявит контуженный: «Станция конечная! Пошли вон по домам!» Он вам революционных матросов в семнадцатом году не напоминает? Нет? Мы с вами ими восторгались, а они, оказывается, переворот вершили.

– И что?

– А то! Хватит бухать! И вздыхать о потерянном несбыточном рае! Бросьте свою интеллигентскую привычку рефлексии по пустякам! Давно уже нет той вашей страны с кумачами, транспарантами и талонами на масло и водку. Нет! Была, да вся вышла!

– Вышла, говоришь? – зашипел Гулидов, не боясь быть выдворенным из профессорского зала.

Зацепило то, что чекист как будто ночевал в его, гулидовском, мозгу, прознав о мыслях, мучивших не одну ночь.