Белый плен

– Я очень надеюсь, что ты поймешь меня, Платон, – произнесла она намного тише. – Что мы сможем остаться друзьями или хотя бы делать видимость, что всё в порядке. Прошу тебя, просто поехали уже отсюда!

– Пойму тебя? – фыркнул он. – После того, как ты назвала меня зеленым стручком лука? Раз уж на то пошло, что мне мешает назвать тебя истеричной стервой, которую природа обделила мозгами, зато всучила внешность застенчивой милашки?! Бог мой! Какая же ты двуличная мерзавка! Я ведь в жизни не слышал от тебя столько гадостей!

– «Гадостей»?

– А ты считаешь, что «наивный маленький мальчик» – это завидный комплимент?! Хочешь сказать, что я для тебя слишком молод что ли? Тебя привлекают зрелые мужики? И сколько у тебя их было? Может ты и с моим отцом путалась?

Обалдев от услышанного, Кристина влепила ему пощечину, но очевидно, что совершенно безболезненную, ведь ладонь пряталась в теплой перчатке.

– Идиот! – окинула она друга озлобленным взглядом. – Я ведь всегда знала, что ты обидчивый маленький мальчик, да вот только подумать не могла, что настолько!

Платон дерзко усмехнулся её выходке.

Он бегло поправил подшлемник, натянул шлем и поднял наверх зеркальный экран, чтобы Кристина могла его услышать. А ещё увидеть смеющиеся глаза.

– Хочешь знать правду? На осеннем балу, пока ты вела все эти красивые светские беседы, мы с Эрикой трахались в одном из номеров. Мне приходилось закрывать ей рот, потому что она стонала так громко, что её могли услышать на другом конце отеля!

– Жаль тебя расстраивать, конечно, но нам с девчонками она тогда сказала, что в одном из номеров её трахал дилетант, у которого вроде и член есть, но он совершенно не умеет с ним обращаться.

И, знаешь, что, дружок? – дерзнула Кристина. – Я сразу поняла, кто именно это был, ведь думала то же самое всякий раз, когда ты пыхтел на мне, как паровоз!

– Пошла ты! – бросил Платон и запрыгнул на свой снегоход. – Дорогу сама найдешь!

– Хреновый из тебя кавалер!

Он завел двигатель и рванул с места так агрессивно, что примятый снег отскочил на Кристину.

И почему она надеялась, что ей удастся сохранить самообладание? Что Платон поведет себя, как взрослый и адекватный мужчина, и они оба смогут достойно решить все разногласия?

– Какой же ты глупый маленький мальчик, – со вздохом сказала она, садясь на снегоход. – И какая же я глупая и тупорылая девочка, которая согласилась приехать к черту на рога.