Белый плен

– Ты впервые села за руль снегохода? – спросил Кристиан с таким видом, будто не мог поверить в услышанное.

– Угу. – Кристина отодвинула стул и осторожно опустилась на мягкую обивку.

– Хочешь сказать, что твой друг просто оставил тебя в лесу и уехал? – Кристина промолчала, испытывая даже чувство стыда за «дружбу» с таким человеком. – А он тебе точно друг? – хмыкнул Кристиан и снова поднялся на кухню. – Он здесь не впервые, да?

– Скорее всего.

Кристиан обернулся.

– «Скорее всего»?

– Я понимаю, что это звучит очень нелепо, но… – Кристина никак не могла найти нужные слова, которые бы хоть немного реабилитировали её в его глазах и позволили бы не вдаваться в несуразные подробности.

 – Я просто не хотела сюда ехать и не обращала внимания на то, что следовало бы запомнить.

Очевидно, Кристиан сделал вид, что столь уклончивый ответ его вполне устроил. Он поставил две белые кружки на деревянный поднос, хромированный чайник для заваривания кофе и тарелку с квадратными слойками, которые наверняка разогрел в микроволновой печи.

А потом он повернулся спиной, чтобы снять с плиты плоскую сковороду и разложить на тарелки глазунью. Кристина в этот момент завороженно уставилась на его широкие плечи, мышцы которых заметно играли под серой спортивной кофтой на молнии. И этому не мешал даже небрежно скинутый капюшон.

– Очень надеюсь, что сейчас твой друг места себе не находит, – сказал Кристиан, направляясь к столу с подносом. – Понятия не имею, что между вами произошло, но ему ничто не давало права оставлять тебя одну посреди снежного леса и гор.

– Вынуждена тебя разочаровать, – усмехнулась Кристина. – Когда Платон злится, он едет либо к своему отцу, либо к друзьям, а с ними он может забыть обо всем на несколько дней. В любом случае, он и не думает вспоминать обо мне.

– Неважно, какие эмоции испытывает человек, – посмотрел на нее Кристиан и сел напротив. – Слегка зол он или пребывает в ярости – поступать так, как сделал этот Платон, – настоящее преступление.

Поддавшись эмоциям, он оставил тебя на верную смерть. Не люблю это выражение и, наверное, впервые сам его использую, но ты, Кристина, очевидно, родилась в рубашке. Я с ужасом представляю, как не заметил бы следы от твоего снегохода и просто проехал мимо.

Его взгляд, в котором тепло сталкивалось с осуждением, задержался на её лице, а Кристина, мысленно превращаясь из спелого винограда в засохший изюм, с трудом увела виноватый взгляд в сторону.