Не останавливайся

Красотища невероятная!

– Надо же…

Почему-то я думала, что этот хам, кроме как язвить и на машине ездить, ничего делать не умеет. А тут плотник.

Плотник!

– А как ребята познакомились? – вдруг спрашиваю я, растянувшись в улыбке. – Вы не подумайте ничего, эта информация исключительно в рабочих целях.

Валерия отмахивается и делает глоток коктейля.

– Кажется в каком-то баре. Думаете, это романтично?

– Знакомиться в баре?

Валерия кивает.

– Одни мои клиенты повстречались в туалете самолета.

– Да вы что!

– Я уговаривала их пропустить некоторые детали, ну или хотя бы немного изменить историю знакомства, но для ребят это было крайне важно. Говорили, что все повеселятся, особенно друзья.

– Бедная бабушка. А как они там оказались? Ну, в туалете?

– Он зашел, чтобы ополоснуть лицо и не закрылся на щеколду.

– Хорошо, что хоть лицо ополоснуть, а не…

Мы смеемся.

– Да уж. А она открыла эту дверцу и… В общем, в туалете они провели десять минут.

– И такое вам рассказали?!

Я с улыбкой киваю.

– Так что, Валерия, знакомство в баре куда романтичнее, чем…

– Еще бы!

– Кстати, а как бар назывался, не помните? – интересуюсь я, поставив баночку с лосьоном на столик. Пару дней назад я просмотрела перечень всех баров нашего города и никакого «Синего фонаря» не нашла. Разве что «Синий нос», да и то данное заведение расположено в спальном районе, куда наведываются исключительно местные жители.

– Ох… У него такое название причудливое. Как же… Юра? Милый, ты не помнишь, как тот бар называется, где дети познакомились?

Мужчина трясет головой и протирает мокрые глаза.

– «Под мухой»!

– Точно! Спасибо, дорогой! И все ведь он помнит, – улыбается Валерия.

– Вы уверены? – уточняю я, почему-то взглянув на Романа, что так и не сменил своего местоположения. – «Под мухой»?

– Да, да. Глупое название, не находите?

– Да уж.

– Валерия Борисовна, – обращается к ней Альберт и, чуть склонившись над шезлонгом, тихо добавляет: – Приехал адвокат, ждет вас в гостиной.

– Как? Сейчас? Но мы ведь договорились на четыре часа…

Полагаю, мне не за чем становиться невольной свидетельницей разговора о семейных делах, особенно, когда Альберт понижает свой голос до шепота.