Не останавливайся

– Ваши родители, должно быть, счастливы, что их дети работают в одной сфере и находятся всегда рядом друг с другом, – кивает Валерия.

– Э-э-э-эй! Семья?! – вдруг раздается звонкий мужской голос из глубины дома.

Альберт тут же опускает графин с соком на стол и твердым шагом устремляется к широкой арке, а все остальные только хлопают глазами от неожиданности.

– Альберт, дружище! Ты не меняешься!

Тут подскакивает Валерия и спешит за Альбертом, вслед за ней Юрий, а мы с Романом продолжаем молча сидеть на своих местах.

Я безмолвно гляжу на него, надеясь, что он хотя бы скажет мне слово и объяснит, что случилось, но Роман продолжает таращиться в сторону арки и задумчиво постукивать указательным пальцем по столу.

И тогда я не выдерживаю:

– Роман, что-то случилось?

Его синие глаза тут же выстреливают в меня.

– Не сомневаюсь, что в прошлой жизни ты была любопытной кошкой. Любознательность и вездесущий нос никуда не делись.

– Я уже поняла, что мое присутствие вас несказанно раздражает, но будьте уже мужчиной и воздержитесь от колкостей.

Это вас не красит, поверьте, – шиплю я, обозлившись в одну секунду.

– Тогда ты, Вероника, просто работай. Тихо, незаметно и без вопросов.

– Хорошо. Тогда я с радостью засыплю здесь все лилиями и розами, ведь Ксении глубоко все равно на ваши интересы, а мне же будет приятно поглядеть на то, как исказится ваша физиономия от недовольства. Кстати, как там называется бар, в котором вы с Ксенией познакомились?

– Ты решила меня довести?

– Возможно хочу, чтобы меня просто уволили.

Не люблю попусту растрачивать свою энергию и силы.

– Будь моя воля – и ноги бы твоей здесь не было.

– Будь моя воля и отсутствие воспитания – я бы врезала вам еще в лифте, не говоря уже об организации свадьбы для хама, грубияна и выскочки.

– Ошибаешься, Вероника, выскочка здесь только ты.

– Рада, что с другими пунктами вы, Роман, полностью согласны.

Мы долго смотрим друг на друга, извергая невидимые языки опасного пламени, как вдруг в просторной столовой раздаются голоса и хоть немного остужают пылающую ненависть между нами.

Однако прежде, чем обратить внимание на приближающихся к нам людей, я ловлю себя на мысли, что мужчина передо мной, чей острый взгляд кажется опаснее мечей из фильма «Убить Билла», чрезвычайно обаятелен. Хамло редкостное, грубиян каких поискать, но какие же притягательные у него губы, что даже сомкнувшись в плоскую линию, выглядят страшно аппетитными.