Однажды в темной комнате

– То есть?

– Он ведь режиссер, ты знала? Его документальные фильмы о жизни разных народов мира, хищных животных и вообще всего того, что живет в опасных джунглях, лесах, горах, во льду и над ним очень популярны и востребованы. К своим тридцати годам у него больше сотни наград самого разного уровня.

– Как эта информация связана с тем, что он – «одиночка по жизни»? – прыснула Мия.

– Сколько бы Авраам не пытался убедить его остаться здесь, работать с ним и развивать агенство, Давид отказывался. Потому что его жизнь это джунгли, природа, свобода, в конце концов.

Его даже один очень известный журнал прозвал «современным дикарем нашего времени»!

– Точно! Он не волосатый громила, он – дикарь! – смеялась Мия. – Но ведь сейчас он здесь. Работает не покладая рук. Значит, не такой уж и одиночка, стремящийся на волю.

– У него просто нет выхода, – пожала плечами Диана.

Мия немного помолчала, а потом всё же спросила:

– Как это?

– Деталей я не знаю.

Мия ждала продолжения, но сестра лишь глубоко вздохнула и опустила глаза в свой телефон.

– И-и-и?!

– Что?

– Это всё твое объяснение?

– Я же сказала, что детали мне неизвестны.

– Но ты уверенно заявила, что у него нет выхода!

– А как иначе? Человек всю свою взрослую жизнь снимал фильмы, разъезжал по миру, лишь изредка навещая родного отца. Авраам что только не делал, чтобы вынудить Давида остаться, но мужчину ничего не могло убедить. В конечном итоге, когда отец уже не мог справляться с делами, Давиду пришлось встать у руля.

Приезжал на пару месяцев, а уезжал на три-четыре. Приезжал на месяц, а уезжал на три-четыре. А после смерти отца эти поездки заметно сократились. Потому что на то есть особые причины.

– Какие?

– Хватит уже болтать. Нам пора собираться!

– Но ты сама начала мне рассказывать об этом чудесном Давиде!

– Я лишь хотела, чтобы ты поняла, где, с кем и у кого тебе посчастливилось работать. Держи язык за зубами, думай, что говоришь и делаешь. Давид превосходный директор, он настоящий профессионал.

Но и у него терпение не вечное. Он хоть и добр…

– …как бобр.

– Мия!

– Я шучу!

– Он хоть и добр, – твердым голосом повторила Диана, – но жесткости ему не занимать. Веди себя нормально, поняла?

Мия молча кивнула и поднялась с места. Она убрала за собой, сменила домашнюю серую футболку на идеально белую и несколько раз оглядела свое отражение в зеркале. Узкие черные джинсы облегали стройные ноги, а тонкий черный ремешок подчеркивал узкую талию.