Инстинкт выживания

Неужели нас больше ничего не связывало? Эта новость подтверждала слова Алисы и очень больно ударяла – хлеще острого ножа. Резала без анестезии. Так, словно Рик – моя собственность. И сейчас на нее покусился кто-то чужой. Ревность? Нет. Слишком мелко. Злость. Ярость. Негодование. И полное непонимание происходящего.

Неужели он сам разрушил все, что было между нами? Сам оборвал связь? Сделал все, чтобы я не приближалась к нему?

Я не могу больше заявлять на него права? Сейчас… это все казалось каким-то сюром!

Вновь моргнув, мне удалось вынырнуть в реальность и вернуть остроту зрения.

Наира осторожно спустилась по лестнице, полы ее зеленого платья в пол, идеально сидящего на точеной фигуре, волочились по каменным ступеням. Длинные волнистые волосы развивались на ветру. Легкий румянец на щеках, черная тушь на ресницах и губы, накрашенные персиковой помадой.

Она была полной противоположностью меня. И пришло четкое осознание, что Рик нашел в этой волчице. Настоящая красавица. Только идиот бы этого не признал.

– Дина – дочь нашего медика. Моя хорошая знакомая. Приехала к отцу… живет и учится в Бримсе, – Рик стал настолько доброжелателен, что просто диву даешься. И это отношение он излучал не ко мне. К ней.

«Лицемерная скотина», – думала про себя я, чувствуя, как начинает щипать глаза. И до одури захотелось зареветь. А потом послать всех лесом: и Рика, и всю его стаю, и исчезнуть, ни секунды не терпя этого унижения.

– Привет, рада знакомству, – тоненьким голоском поздоровалась Наира и улыбнулась так искренне, что меня чуть не вывернуло наизнанку. Я лишь заторможено кивнула и отошла в сторону, пробурчав что-то невнятное под нос.

Тошнота подобралась к горлу, и я, отвернувшись, прикрыла веки. Глубоко задышала, избавляясь от мерзких позывов. Но никак не могла отделаться от липкой грязи, которой меня только что полил Рик. Он прекрасно все знал: о моих чувствах, отношении к нему.

– Дина, что с тобой, тебе не хорошо? – вдруг раздался такой встревоженный голос Рика, что блевать захотелось. Послышались его шаги на хрустящем снегу, и его руки легли мне на плечи.

Хотелось послать его ко всем чертям, ударить, оттолкнуть, но я не могла. Боль в разбитом сердце мешала это сделать, не давала дышать полной грудью. Все силы уходили на то, чтобы сдержать слезы.