Подвох

А если и цепляет какую-нибудь девчонку, то на несколько дней, не больше. Если бы он бросил нашу «влюбленную каменную мадам», то она ой бы как рыдала! Так что, пусть не обманывает себя.

Стефания ненавидела, когда ей доказывали то, чего на самом деле никогда не было и быть не могло.

– Не в обиду, Ань, но… В моей черепушке есть мозг. Мне не понять, из-за чего там можно слезы лить? Ему подобные вызывают у меня три вещи: раздражение, рвотный рефлекс и желание врезать по самодовольной морде. А лучше – между ног.

Один уже такой получил однажды по своим бриллиантовым яйцам за то, что позволил себе лишнее!

Недовольно фыркнув, Стефания покинула буфет, не расслышав, кому писклявая Аня так сильно удивилась, и почему Наташа расплылась в приветливой улыбке.

Глава 2

Привычные звуки обыденной жизни сегодня казались невыносимыми ударами железных ложек по кастрюлям. Голоса были похожи на скрип старинных дверей, а смесь самых разных запахов женского парфюма – ужаснейшим коктейлем для совершенно потерянного и всё еще не протрезвевшего сознания.

От этой вони хотелось блевать.

Маркус Ротман вышел на самом последнем этаже, где его, как и в любой другой день, с самой приветливой улыбкой встречала высокая блондинка с собранными в низкий пучок белоснежными волосами. Он не помнил её имени, а может и не знал вовсе. Девушка работала здесь администратором и всё, что ей нужно было делать – отвечать на звонки, встречать начальство и готовить кофе. Пребывая не в лучшем настроении и самочувствии, ему было не то, что всё равно на это глупое внимание к своей персоне, но и вызывало сильнейший приступ раздражения.

Хмурый, как самая страшная летняя туча, Маркус пролетел мимо девушки, даже не удостоив её привычным игривым подмигиванием, от которого та заметно растекалась, как масло, по сверкающему глянцевому полу.

Голова продолжала трещать и выпитая несколькими минутами назад таблетка всё еще не смогла побороть эту боль. Пролетев мимо секретаря своего деда, мужчина закрылся в своем кабинете и бросился в личную туалетную комнату, где свет загорался от малейшего движения.

Пока его полоскало над подвесным унитазом, сотовый в кармане косухи разрывался от звонков.

– И что на этот раз я узнаю о своем сыне? – вдруг раздался голос матери в дверях. Маркус с трудом повернул к ней голову. – Хотя, наверное, уже нет ничего такого, чего бы мне, как и всей стране, не было о тебе известно. Хорошо повеселился вчера? В очередной раз.