За гранью

– Сам, ты-придурок, сам… ты! – кряхтел Кирилл, пытаясь, залезть на него сверху и отомстить.

– Так!!! – громыхнул отец и дал по тормозам.

– Дурдом! Ну и дебилы … – выпалила Инга демонстративно отвернувшись к окну, на всю прибавляя громкость в плеере.

Она была старшей дочерью, следствием бурной молодости. Сама Инга, считала себя изгоем в семье, протестующим подростком и огромным пульсирующим геморроем одновременно.

Марина на секунду прикрыла глаза, она уже видела раскрасневшееся от раздражения лицо мужа и прекрасно понимала, что за этим следует.

Гена остановил машину и уже через секунду распахнул заднюю дверь с вопросительным взглядом уставился на притихших пацанов. В голове у него проснулся тот самый голос, но не разума, а наоборот.

– Как же задолбали эти детишки! Детишки-пипишки… как бы вдарил сейчас по самый не балуй! Чтобы аж задница треснула! А-н нет, эта тупая гусыня, тут же, начнёт визжать, лезть, заступаться! Воспитывает из детей хрен знает кого! Была бы моя воля… я бы научил их уму разуму! Уж я бы научил! – бурчал злобный ворчливый голос, внутри Генкиного сознания.

Марина заметила сверкающие глаза мужа и поспешила успокоить его.

– Ген, ну не начинай, пожалуйста! Ну вроде, так хорошо ехали… – бормотала Марина.

– Перестань изображать гусыню, я тебя прошу! – заорал на неё он, одного этого возмутительного тона было достаточно, чтобы она заткнулась, уставившись в лобовое стекло.

Он же, как ни в чем не бывало нагнулся и заглянул внутрь авто.

– Ну и..? – спокойным тоном спросил он.

– Долго, это будет продолжаться? – задал он ещё один вопрос строгим нетерпеливым тоном, и протянул руку к наушникам торчащим в ушах Инги. Нащупав шнур, он с силой потянул, девочка выпучила глаза от возмущения, но ничего не сказала.

Она до боли в мозгу, ненавидела отчима и его отпрысков тоже недолюбливала, считая их огромной занозой в своей заднице. Непоседливые, суетливые и конечно же непослушные пацаны, так бесили, что первая мысль приходящая в голову, это бежать сломя голову куда угодно, хоть на северный полюс к белым медведям на завтрак, лишь бы подальше от этих, как она часто выражалась: «дебилов».

Отчим, конечно же, занимал самую главную геморройную часть её жизни.

Самодовольный козлина, считающий себя пупом земли «мать его за ногу», из-за которого, она вынуждена была переезжать, с места на место, теряя друзей и всё то, что любила больше всего.