Последний дом на Никчемной улице

Теперь она скатывается с велосипеда на пол, изображает из себя трактор, рычит и медленно ползет вперед.

– Чем бы дитя ни тешилось… – тихо говорю себе я.

Что поделать, родительский долг.

В полдень я принимаю таблетку, но когда пытаюсь ее запить, в меня врезается Лорен. Вода выплескивается из стакана на голубой ковер, пилюля выскакивает из пальцев, подпрыгивает, мелькая в воздухе крохотной, желтой точкой, и исчезает. Я становлюсь на колени и заглядываю под диван, но ее нигде не видать. А ведь их у меня осталось совсем немного.

– А чтоб тебя… – бездумно говорю я. – Твою мать…

Лорен громко верещит. Ее голос превращается в сирену и нарастает до тех пор, пока я не чувствую, что у меня вот-вот лопнет голова.

– Ты ругаешься, – хлюпает носом она. – Прекрати ругаться, ты, здоровенный, жирный мужлан!

И тут я не выдерживаю. Так уж выходит, помимо моей воли. Хотел бы сказать, что вышел из себя не из-за этого ее «здоровенного, жирного мужлана», но не могу.

– Все! – ору я. – Хватит, время вышло.

– Нет!

Она тянет коготки к моему лицу, метя острыми пальчиками в глаза.

– Не умеешь себя вести, значит, и играть здесь не будешь.

Мне удается ее удержать, и она наконец сдается без боя.

– Мне кажется, котенок, тебе надо немного поспать, – говорю я, укладываю ее в постель и включаю запись.

Шепот диска проигрывателя несет успокоение. Воздух наполняет милый женский голос. Стоит зимняя ночь, ни у кого нет ни лишней кровати, ни конфетки… Сейчас я уже не помню имени певицы. Ее глаза преисполнены сострадания.

Я собираю карандаши с фломастерами и пересчитываю их. Все на месте, это хорошо.

Этой музыкой я приучаю Лорен ко сну. Она была нервным ребенком, а теперь постепенно превращается в трудного подростка. Как же это называется? Ах да, тинейджер. Порой, как, например, сегодня, она кажется совсем еще маленькой, ей хочется только одного – носиться на своем розовом велосипеде. То, что сейчас произошло, меня беспокоит. И для этого беспокойства есть немало поводов.

Первый и самый важный: я чаще ухожу. Такое со мной случается в состоянии стресса. А что, если я в один прекрасный день уйду и больше не вернусь? Тогда Лорен с Оливией останутся одни. Мне нужны таблетки посильнее. Надо будет поговорить с человеком-жуком. Пиво холодит руку, а когда я тяну за кольцо, шипит, как змея. Я беру из банки три маринованных огурчика, режу их пополам и мажу арахисовой пастой. Хрустит поистине замечательно.