Последний дом на Никчемной улице

К какому виду принадлежала эта змея? Ди попыталась привести свой вибрировавший мозг в действие. Похожа на щитомордника, но они здесь не водятся. В голову настойчиво лезла еще одна мысль, и девушке приходилось прилагать массу усилий, чтобы ее туда не пускать. Гремучая змея. В этот момент она поняла, что слева от нее перископами торчат еще две головы, а то и три или четыре. Целая куча, возможно выводок. Молодые, хотя уже зрелые змеи, и большая, взрослая особь, почтенного возраста, с широкой, безгубой улыбкой.

Сколько именно их было, она сказать не могла – сердце замерло у нее в груди. Тупая голова грациозно метнулась к ее лицу. Ди закрыла глаза и подумала: «Все, конец». А потом стала ждать, когда в нее своими острыми, ядовитыми клыками вопьется провонявшая падалью пасть. Ей показалось, что ее челюсть легким поцелуем обжег чей-то язык. В ушах ударами грома билась жизнь. Борясь с течением, она старалась неподвижно замереть на месте, превратиться в камень, в неживую материю. Что-то коснулось плеча, будто медленно погладило.

Она не знала, сколько так простояла – время сначала растянулось, потом кануло в небытие. А когда наконец открыла глаза, перед ней простиралась зеркальная гладь воды, на которой больше ничего не было. Вполне возможно, они ушли. А может, незримо обвились под водой вокруг рук и ног. Их прикосновения она будто чувствовала всем своим телом. Ди безудержно затряслась, голову напекло яркое солнце. Под ней подогнулись колени, она ушла под воду, попыталась сделать вдох, и ей в рот будто залили олова.

Ди повернулась и побрела к берегу. Вода хватала ее за ноги, убийственно замедляя каждый шаг. Она до сих пор чувствовала, как змеи, как рождественские гирлянды, оплетают ее конечности.

Ди дошла до берега, пропахала, будто плугом, ногами в воде борозду, и на нее вновь обрушился вес собственного тела. Она пошатнулась и упала. Как же приятно было лежать боком на песке. Она свернулась в клубок и заплакала, никем не замеченная среди безудержно носившейся, обгоревшей на солнце ребятни.

Девушка медленно потащилась обратно, минуя одеяла и зонты. В воздухе витал запах раскаленного сахара, в лодыжки впивался песок. Часов у нее с собой не было, но она знала, что прошло явно больше получаса. Теперь ей хотелось только одного – вновь обрести надежное пристанище в кругу семьи. Мать задрожит, расплачется и прижмет Ди к себе.