Кэйтлин и Купидон

Думаю, большинство людей просто хотят гарантий, что это будет того стоить: светская беседа, первые споры, смелость отдаться в чьи-то руки, зная, что они могут в любой момент причинить боль.

– Аквариум, да? Кто бы мог подумать! – бормочет она, уже выбегая из туалета.

– На что только не ведутся люди! – говорит женщина в красных туфлях.

Я смеюсь и выхожу вслед за Еленой. Каким-то чудом Джеймс все еще сидит за столом. Теперь все вытерто, и я вижу Бобби на кухне. Он машет мне мокрыми от вина панталонами.

Я бросаю на него взгляд из серии «не будь таким жестоким».

– Ты вернулась! – говорит Джеймс, когда Елена садится обратно. – Я не знал, заказать ли нам еще одну бутылку, так что взял тебе пива. Я помню, ты говорила, что любишь его.

Я усаживаюсь обратно в кабинку, улыбаясь.

– А что касается этих трусов… – начинает Джеймс. Представляю, как полыхают его щеки. – Этому есть простое объяснение…

Он рассказывает, что его мама борется с артритом, и ей трудно справляться с большинством домашней работы.

– Она больше не печет пироги, с тех пор как умер мой папа, – говорит он, пока Елена сочувственно кивает.

– Я понимаю… Давай начнем все снова? Расскажи мне о своих увлечениях… ну, помимо вина, конечно.

– Хорошо, – отзывается Джеймс. – Ну, ты можешь подумать, что это скучно, как и большинство женщин, но была ни была! Что мне терять? Это свидание нельзя испортить сильнее.

Она смеется:

– Да, действительно. Давай, рассказывай!

– У меня есть собственный аквариум.

Елена ахает, чересчур драматично.

– Не… может… быть! У меня тоже есть аквариум!

Он округляет глаза и заговорщически наклоняется вперед.

– Какая у тебя любимая рыба?

– Тетра! А твоя?

Пожалуйста, Джеймс, скажи, что тебе нравятся тетры. Я так сильно уговариваю его мысленно, что почти не слышу его ответа.

– О, я люблю тетр… но еще я по-настоящему тащусь от рыбок-клоунов.

Они начинают возбужденно болтать о разных особенностях своих рыб, и Бобби, чувствуя перемену в настроении за столом, показывает мне большой палец.

Я нарочито вытираю лоб, чувствуя, как парик съезжает набок. И начинаю заправлять спагетти – они уже остыли, но это не имеет значения. Томатный соус Бобби (он называет его «красным итальянским», когда думает, что я не слышу) – лучший в городе. Болтовня и смех в кабинке успокаивают меня – скоро я смогу вернуться домой. Елена просила, чтобы я оставалась здесь только первый час.