Кэйтлин и Купидон

Телевизор включен на музыкальный канал, и на экране видна танцующая Уитни в фиолетовом платье. Я глотнула вина, ожидая, что сперва придется поморщиться, а затем медленно привыкать к терпкому вкусу. Но оно пошло на удивление легко. Я тянусь за бутылкой. Обычно она просто стоит возле моих ног, чтобы я могла обслужить себя сама. Но сейчас ее там нет. – Где вино?

Верити выглядывает из-за двери, впуская с собою ароматы расплавленного сыра.

– В холодильнике, тебе нужно долить?

– Нет, просто интересно, что это такое было.

– «Пино», по-моему, от «Маркс и Спаркс».

Она снова скрывается в кухне, а я смотрю на ковер. Это что-то новенькое. Вырезки из модных журналов, которые она использует в своей работе – обычно разбросанные по всему полу, – теперь аккуратно сложены и отодвинуты в угол. Я протягиваю руку в щель между диванными подушками, обычно набитую шоколадными обертками. Но там ничего не шуршит. Вчера вечером Верити ясно дала понять, что мне не стоит посвящать очередной субботний вечер работе.

Верити устраивается рядом со мной, сжимая в руках налитую до краев чашку с нарисованным Снуппи.

– Кого ты там разглядываешь? – Верити выхватывает у меня телефон. Я уже два года подписана на «Инстаграм» Полли Ли.

– Ничего там не лайкай! – вскрикиваю я, пытаясь вернуть телефон назад.

Она смеется:

– О, я только немножко…

– Не смей!

Я заглядываю ей через плечо. Это вечеринка в честь пятого дня рождения дочери Полли. Она поставила в саду низкие длинные деревянные столики и накрыла их старинными чайными сервизами, и там были маленькие тортики «Французские причуды» на каждого едока – с выложенным мороженым именем ребенка.

– Ты веришь, что эти пирожные вегетарианские? – Верити читает заголовки доступных постов.

– Я ела такие раза два… решила себя побаловать, – говорю я, погружаясь в воспоминания.

– Я бы хотела раздавить штук пять о ее физиономию! – заявляет Верити. – Кто эта самодовольная сука?

– Она не так плоха. Была пиарщицей на моей прежней работе.

– Тебе что, сделали лоботомию? Ты их всех там не переваривала!

– Ладно, – вздыхаю я. – Она действительно была жабой.