Врачевательница

«Как же невежливо я повела себя с виктигтом!»

Хенрика подошла ближе к гостю. В его глазах пылал необузданный черный огонь, а на губах играла самодовольная улыбка. Напыщенный вид гостя снова рассердил ее.

– Могли бы представиться. Или намекнуть на то, кто вы, – сказала Хенрика.

– А разве мое признание что-то бы изменило?

– Ну, этого мы уже не узнаем, – после паузы отозвалась Хенрика. – А я слышала, виктигты не ходят по… Как же сказал тот одерт? Ах да, по «тутошним повитухам».

– По тутошним повитухам я не хожу, а к знаменитой врачевательнице, как видишь, наведался.

Прежде всего я думаю о своих воинах, а затем уже о своей гордыне. Если ты просила явиться, я явился, но уйти без твоего согласия не могу. Не люблю тратить время впустую.

– Тогда вам придется остаться здесь на веки вечные!

– Сомневаюсь, – виктигт поднялся и надел дубленку. – Я обещаю, что больше никто из одертов не тронет тебя или кого-либо еще из твоих подруг.

Хенрика сделала вид, что ненадолго задумалась, но душа ее бунтовала.

Никогда, никогда больше она не вернется в лагерь одертов.

– Я благодарна вам, господин Ингвар, за визит и за наше спасение, поверьте. Но я уже все решила.

– Что ж, раз так, тогда я отзову войска. Умирая, мои воины протягивают тебе руку, прося о помощи, но вместо того, чтобы спасти их, ты поворачиваешься спиной, – с ложным чувством возмущения проговорил виктигт. – Если мы не можем рассчитывать на тех, кого пытаемся спасти, – я не стану этого больше делать. Мне даже любопытно, сколько продержатся идвионцы без помощи одертов.

Никто из ваших мужчин хорошо не владеет мечом. А, впрочем… какое мне дело.

Хенрика не позволила себе заплакать. Она не могла заставить себя снова вернуться в лагерь и не могла умолять виктигта не отзывать свои войска с земель Идвиона. Пока она тревожно перебирала пальчиками рюши на рукавах, смотря в окно, Эрик Ингвар, не оборачиваясь, покинул ее дом.

***

Тэрон Прэсвуд никогда не бедствовал и не голодал, но одно-единственное, чем его обделила судьба при рождении, – здоровье.

Он не имел ни малейшей возможности вступить в ряды идвионских воинов – охроносцев. Если раньше он сетовал на законы Сверра, то теперь жаловаться было не на кого.

Во времена тирании мечи, шестоперы, алебарды, булавы и прочее оружие запрещалось. Кузнецам рубили головы за изготовление чего-то подобного для обычного люда. Дозволялись только малюсенькие ножики. Даже освоение рукопашного боя могли счесть за предательство.