Гарт. Одаренный

– А те, которые читают чужие мысли… у меня тоже это получится?

– Эмпаты воспринимают эмоции, – поправила Лайра. – Тебе это недоступно. Возможно, сможешь освоить мыслеречь, но не думаю, что скоро…

– Жалко, – согласился я, заставив горошины упасть.

– Сильный одаренный способен поглотить отдельные артефакты, встроив их в свою структуру. Об этом можешь сразу забыть – попытка, скорее всего, тебя убьет, – поморщилась женщина.

– Там один тип сказал, что у меня получилось поглотить малый источник… – сказал я.

– Я так не думаю, – возразила Лайра, – это значительно увеличило бы твои возможности, но этого не произошло…

– Ясно, а зачем старик постоянно таскал артефакты?

– Ромульг – особенный. Говорящий с наследием. Он способен черпать энергию напрямую из источника. Это даже мне недоступно.

– Ого, – хмыкнул я. Дедуля произвел впечатление безобидного чудака, а сейчас оказалось, что он один из «говорящих», которые могли взаимодействовать с особо сильными артефактами.

– Другие реликты можно использовать для временного увеличения энергетической оболочки за счет снижения других важных характеристик организма.

Ученые Содружества разработали усилители, но они отрицательно влияют на оболочку, искажая ее. Со временем такое воздействие наносит непоправимый ущерб.

– Зачем тогда они их используют?

– Могущество, – улыбнулась женщина. – Некоторые готовы заплатить любую цену.

– И как мне расширить свои способности?

– Для тебя остается одно – естественное развитие.

Этот путь долог, но результат гарантирован. Можешь забрать комплект – обычно начинают с него…

– Так, а почему отдельные шарики легко поддаются воздействию, а другие – с трудом? – Я сгреб в плоскую коробочку шесть десятков разноцветных горошин.

– Различные материалы. Новичкам проще всего манипулировать чистыми металлами, органикой – сложнее.

– Почему одаренные избегают использования нейросетей? – Я решил прояснить последний вопрос.

– Нейросети сильно снижают потенциал – после вживления симбионта развитие мозга фактически прекращается.

Растет только нейросеть, и то лишь до определенного предела.

Общаясь с Лайрой, я понимал, как велика пропасть между нами. Ее мир ограничивался Кольцом, где она родилась и выросла. Женщина уже успела просмотреть некоторые сюжеты из моего прошлого и теперь пыталась их понять.

Мы лежали на мелком песке непривычно желтого цвета – Лайра жила в просторной вилле на побережье.