СМЕРТИ НЕТ

Мерзкое, потому что насквозь фальшивое, на один раз, а дальше как прежде плюс жирная доза снобизма… – О, кот пришёл! – все добродушно потянулись к коту, кот равнодушно позволял. После дневной дрёмы он всегда был довольно скептичен к миру, явно считая, что недополучил. Когда он вышел к гостям, ожидание процентов в его глазах сверкало и звало зеленовато-жёлтым, но никто не кидал монетки счастья в прорези зрачков, напротив, искали его, на ощупь процеживая кошачий мех. Ничего, учитель не раз говорил: перестал беспокоиться – уже победил.

И кот, выбрав колени понадёжнее, привычно завёл своё омр-омр-омр, погружаясь в покой всё глубже и глу

Говорили по очереди, не перебивая. Марта слушала. Интересны были все – шумные, тихие, велеречивые, косноязычные, зажатые и разнузданные. У всех была своя тайная комната – именно она интересовала больше всего. Глупости не было. Глупость появляется, когда мы не принимаем кого-то. Сама по себе глупость такая же валюта, которая, как и всяческие добродетели, нужна при оценке необходимого тебе.

Глупая птица! – пробурчит какая-нибудь девочка, разбуженная не в срок. Девочке не до птицы, а птице не обидно, просто люди лучше всего понимают язык торговли. У нас даже молчание – золото. Марта же больше любила язык птиц. Марта принимала гостей. До тех пор, пока они сами себя принимали – ни минутой больше.

В этот раз увлеклась, распереживалась что-то, входила в истории, как в течение реки и прошлое проносилось, омывая ступни её, поднимаясь до чресл её, а под грудью бурлило самое что ни на есть настоящее.

Ещё один рассказ и знакомое ей становилось объёмным, показанное с другой стороны, приобретая вес и плотность, будто удостоверенное ещё одним сердцем.

Одна, зажатая, отвергнутая, найдя наконец аудиторию, молотила словами, как пойманная рыба хвостом о землю, – вытащенная из привычной немоты. Сеньор Д. старательно записывал за каждым, – проще потом будет чертить маршрут.

Марта их раскрывала, сеньор Д. вынимал суть и провожал потом, пока сами не начинали видеть путь. Да, так на чём я… сверюсь с тетрадкой сеньора Д.

Женщина-рыба говорила быстро, скрипуче, скомкано, так, что лист приходилось расправлять, чтобы прочесть:

Каково это – остаться с одними лишь воспоминаниями? Что за настроение? Что за невесть что, хватит уже невеститься, пора становиться хозяйкой положения.