Дочь Пастыря

–Ты сбежала, ты единственная в этом лесу на черном коне редчайшей породы и у тебя рыжие волосы. Ты Ведьма, и я…

–Я НЕ ВЕДЬМА!

Не удержав руки, я теперь дрожала всем телом, не столько уже от колотящего изнутри холода, сколько от страха и от ярости, от бессилия и от притока адреналина по всему телу. Да как он вообще смеет?! Я годами всё терплю, терплю, и всегда терпела, добровольно ко двору приехала, и добровольно же слушала как меня оскорбляют и унижают. Но не дать мне уйти, не дать саму себя спасти после стольких лет мучений? И в чужом королевстве продолжать меня оскорблять?.

. Интересно, что бы сделал он, родись он вдруг девчонкой в моем теле! Проживи он мою жизнь!..

–Кто же ты? – Услышала вдруг я его тихий вопрос. Серые глаза громилы пристально смотрели на меня, а шум его людей за шатром резко стих: воины поприпадали ушами к щелям, стараясь услышать ответ и сравнить видимо, с тем, что рассказывали им обо мне в сплетнях, слышно было как полог шелестит от их копошения.

– …Мое имя слишком длинное, чтоб ТЫ его запомнил. – Отчеканила я, и в моем оскале не было и тени улыбки, я лишь злобно и печально ухмылялась. И только Луна- Богиня Сванвейг, знала, чего мне это стоило: опять произнести эти страшные слова. Пусть будет Ведьма, ну их!..

На запястье оказались его теплые, сильные руки. Вольфиаг уверенно подвел меня к костру в центре шатра, властно поднес к моим губам ароматную жидкость из своей кружки. Никогда ранее не выпивая, я сделала слишком большой глоток.

Тепло блаженно пошло по телу, я тихонько осела на пол, на постеленные шкуры вокруг огня. Боль и напряжение тут же смягчились, озноб прошел. А Вождь заговорил опять, как бы издалека.

–Тебя и иначе называют, как?

"А он совсем не Страшный…"– Вдруг пронеслось в моей голове.

–Некоторые смелые конюхи и поварихи называют меня Луми. – Назвала я свое прозвище, которое, мало кто воспринимал за настоящее имя.

–Луми? – Переспросил Вольфиаг.

 – То есть свет Ночной Богини, Сванвейг?

–Да, свет Сванвейг, если переводить с Древнейшего Ярслийского. – Я повернулась к воину, который, к моему удивлению, знал этот Древний язык. Его тёмные глаза теперь были просто серыми, как дымка тумана ранним утром.

– Что ты сделаешь со мной, Вольфиаг Страшный, какова моя судьба?

Вольфиаг казалось удивился прямоте моего вопроса. Хотя, чего он удивляется? Конечно я хочу знать, что меня ждет.