Дочь Пастыря

Луми дёрнулась от боли, широко распахивая глаза и хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Одна из девушек, что стояла у её лица (на вид, совсем ещё подросток!) взяла в руку маленький мешочек с прозрачным порошком и неожиданно дунула Луми в лицо. Светлое облако обволокло ноздри, она вдохнула его и притихла, больше не чувствуя боли. А стрела прошла сквозь тело, и теперь окровавленная валялась на полу.

…Долго они её лечили, Вольфиаг потерял счёт мазям и порошкам, её поили и зашивали, мазали и перевязывали.

Но лицо женщины было всё ещё недовольным. И вскоре она, вытерев руки от крови об заляпанный передник, подошла к Вождю. В тот момент, всего пару мгновений пока она делала эти несколько шагов от стола до него, он думал, что потерял её. Старшая ничего больше не может сделать и ничем не сможет ей помочь. И если она и была Ведьмой, Вольфиаг готов был предложить даже свою жизнь, лишь бы она спасла сейчас девчонку! Но вопрос женщины удивил его:

– Ты знаешь её имя, воин?

Настоящего имени Вольфиаг не знал.

Ведьмой её прозвали недруги, а Луми – слуги, к которым она была добра, но это всё ещё, было её прозвище, а не настоящее имя. Вождь ответил:

– Никто его не знает, да и сама она говорила, что оно слишком длинное, госпожа…

Женщина вдруг тепло ему улыбнулась.

– Короткого у неё и не могло бы быть. – Затем она опять помрачнела. – Но, если я не узнаю её имени, то она умрёт: слишком много крови вылилось, у неё нет сил, рана большая, своей ногой она спасла коня. Но слишком долго рана была не перевязана, я могу её не вытянуть из сна…

Вол не понимал, как это связано с её именем, но не было времени выяснять, он и сам видел, что Луми совсем побледнела.

– Многие называют её Ведьмой… – Старшая сразу отрицательно помотала головой. – Есть ещё одно. Так её начали называть прислуга и сельчане, к которым она была добра. Они прозвали её Луми…

Стоило Вождю это сказать, как на него воззрилось несколько десятков пар глаз других серебристоволосых дев. Казалось каждую из них зовут именно так: Луми! И все посмотрели на него.

Вождь ничего не понимал, а женщина, улыбнувшись ему, сказала:

– Это уже что-то. Наш род именуется Лунный свет. И "Луми", как и у всех нас, это часть имени, которая говорит о том, кто мы. Это не поможет в молитве по имени, но возможно, поможет в молитве за сестру нашу.

И она вернулась к столу. Вольфиаг почти ничего не понял из её слов, но ясно стало одно: Луми действительно необычная девушка и.