Дочь Пастыря

Небо было усыпано мерцающими звёздами, а Богиня Сванвейг была сегодня ночью весьма благосклонна на свой свет: поляна была освещена лунным светом не хуже, чем солнечным ясным утром.

Вальд был уже на копытах, рядом с Тором, в открытом стойле с ещё несколькими лошадьми. Он невозмутимо жевал траву и смотрел на всё абсолютно спокойно. На его боку рану намазали той мазью что и Луми, а поверху был наложен широкий лист, насколько Вождь помнил, лечебный. Для лошадей его породы, этого было более чем достаточно, ведь Лаборосские вороные практически во всём само исцеляются с невероятной скоростью.

Теперь оба коня были спокойны, и Вождь тоже немного успокоился. Раз Тор и Вальд не чувствуют угрозы… а то за последние три часа в окружении настоящих Ведьм ему было как-то не по себе. Но судя по всему, Луми- была всё-таки одна из них.

Женщина уселась на шкуру на бревенчатой скамье с широкой спинкой, возле самого яркого костра и усадила его рядом. Девушка с косой и сиреневыми лукавыми глазами поднесла кувшин и два кубка, поклонилась и тихо отошла.

Вольфиаг чувствовал на себе взгляды этих странных девушек, не боящихся холода и несравнимых по силе с самыми сильными воинами его армии. Женщина налила мутноватую жидкость, отхлебнула, довольно причмокнула и протянула ему его кубок.

– Выпей Вольфиаг Страшный, у тебя нынче тяжелый день был. Поди нелегко отогнать от молодой Валькирии сотню каннибалов…

Вольфиаг онемел от удивления.

– Откуда ты знаешь мое имя? – Спросил он для начала.

Женщина лукаво улыбнулась, а ты мол, не знаешь откуда?

– Меня зовут Олимия, я потомственная Лунная Валькирия, Атери, то есть мать и наставница, для моих учениц и дочерей. Эту, – она указала на деву с сиреневыми глазами что подносила кувшин, – зовут Мисалиафа. Она моя Первая дочь и лучшая ученица.

Мисалиафа грациозно кивнула головой, серебристая коса тяжело упала ей на плечи.

–Я не увидела в трансе к сожалению, того, откуда взялась твоя Луми, но могу сказать точно лишь то, что она моя кровная родственница.

И, из моих нескромных соображений – она моя племянница, Лумилисенна, которую все считают погибшей при рождении.

Вольфиаг отпил из кубка глоток, затем еще один, затем осушил его до конца. Крепкое пойло, с запахом хвои и трав! Олимия улыбнулась и тоже выпила.

– Что ещё ты знаешь?

Женщина удивлённо и одобрительно кивнула.

– Что ж, раз ты готов, Вольфиаг.