Зеленая Ведьма

Поначалу, вытащив гвоздь из ноги, Марья лишь пописала на лоскут от юбки, замотала рану и пустилась себе работать дальше. К вечеру ногу раздуло, и Марья запылала в жару. Дохтор, на беду, уехал в город, Шептуна тоже не нашли.

Я узнала о беде утром третьего дня, встретившись с ее мужем Петром у калитки. Его лицо было серым, слезы пробороздили дорожки по щекам. Мне всегда нравились соседи. Хоть жизнь у них была почти также сложна, как наша, жили они дружно и даже находили поводы посмеяться.

Я бросилась к Марье. Её нога раздулась, как бревно, кожу далеко вокруг раны полосовали чёрные разводы дурной крови.

Марья бредила, меня не узнала. Я ринулась в лес. Не так давно встретила я около болот рудую травку, которая поведала мне, что может вылечить загнившую кровь. Но когда я прибежала к ней на болото и внимательно прислушалась к её тихому пению, то поняла, что одна она Марье не поможет, сил не хватит. Несколько часов я металась по лесу, шепталась с разными травами, пока не нашла то, что мне нужно.

Вечером я сделала целебное варево и понесла его Марье.

Во дворе плакали ее дети. Старший парень, стискивая зубы, чтобы не реветь вместе с мелюзгой, сказал мне:

– Мамка совсем плоха. Наверное, скоро кончится.

Я ринулась в избу. К моему облегчению, Марье ещё можно было помочь. Всю ночь я поила её отваром, а утром, не спав, пошла за новыми травами.

Три дня я была при Марье неотрывно. Наконец из раны толчками начал выходить гной, – так много, словно его там было не меньше ведра. Жар спал, и Марья наконец-то перестала метаться и просто спокойно заснула.

Я поплелась домой. На пороге меня приветил оплеухой отец. Не потому, что волновался: он знал, где я. А потому, что столько времени от работы отлыниваю. Но когда на следующий день пришёл Пётр, поклонился мне в ноги и подарил тройку своих лучших несушек, – тогда отец посмотрел на меня другими глазами.

Следующим вечером я поднесла ему квасу, от которого отец слег.

Встретила я недавно в осиннике траву, от которой узнала, – малая ее щепоть поможет от кожных болезней, а вот ежели внутрь принять, да с полстакана, то можешь совсем не проснуться.

Вот этой травы я и добавила в квас, что для отца приготовила. Не полстакана, – рука не поднялась, но ложка там точно была.

Отцу от этой настойки стало худо. Он даже ругаться не мог, лишь лежал на лавке да тихо стонал, будто кошка удавленная. Я ему воды подносила и смотрела со страхом, – неужели помрет? Я ведь не этого хотела, другой расчет у меня был.