Божья кровь

Замеревшие к этому моменту в охотничьей стойке псины в любой момент могли сорваться в атаку, и тогда – ищи-свищи. Но, видимо, удивившись моему свирепому позыву, решили послушаться и запрыгнули в машину.

Я попробовала выжать сцепление, но простого усилия ноги явно не хватало.

Пришлось навалиться на педаль всем весом, уперевшись спиной в верхнее ребро спинки кресла, и мысленно порадовавшись, что не успела скинуть несколько раздражавших меня килограммов. Кто бы мог подумать, где найдешь, где потеряешь. Педаль, наконец, неохотно вдавилась в пол, я щедрым размахом руки воткнула первую передачу, перенесла вес на правую педаль и аж перестала дышать – только бы не заглохнуть!

Похоже, УАЗик удивился моему появлению за рулем ничуть не меньше меня самой и от неожиданности прыгнул с места.

Потом на мгновение замер, будто раздумывая, стоит ли подчинять столь несерьезному седаку…

– Давай-давай, дорогой, не подведи! – крикнул сзади Олеги и нежно постучал машину по открытому борту.

Будто почувствовав руку хозяина, железный зверь передумал глохнуть, еще раз прыгнул, когда я окончательно отпустила сцепление, и тронулся вперед.

Я опять уперлась спиной в сиденье, вдавила педаль газа, перевалилась на левую ногу, хоть и не с первого раза, но выдрала рычаг из гнезда и воткнула его на вторую передачу. Уф, кажется дело пошло.

Однако радость от победы над этим колесатым зверем длилась недолго. По мере того, как он набирал скорость, в моей душе все больше расцветала паника. Хм, странное дело, но за все последние события эта особо посетила меня впервые.

Нашла, тоже, время! Но приходилось признать, что явилась она вполне обоснованно. Сдвинуть-то эту зверюгу с места я, конечно, сдвинула. Только о контроле над ней не могло быть и речи.

«Какая дура решила, что женщины могут быть равны мужчинам?!! Если случится, что найду ,– задушу гадину своими руками!!!» – не особенно к месту пронеслось в голове, пока я, вцепившись в одночасье ставший необъятным руль двумя руками, пыталась вывернуть его на ухабистом повороте.

Машину здорово накренило влево и в левое же ухе врезалось совсем неучтивое:

– Епа мать! Ты что творишь-то?! Перевернемся же!

Мне стало жутко обидно. Можно подумать, я не понимаю, что перевернемся?! А что я могу сделать, если вся эргономика военной машины рассчитана не на скорость, а на… Черт ее знает, на что она рассчитана! По мне, так на все, что угодно, только не на нормальное движение по дороге. Да и с комфортом тут как-то, прямо скажем, туговато.