Мой сводный брат – животное

И этот дурман с новой силой проникает внутрь, мозги превращаются в вату, а его горячее тело так близко. Облизываю сухие губы.

– Ты где была? С ним?

– Я с… – подругой. Вскидываю взгляд, хмурюсь. – С чего ты решил, что я обязана отчитываться?

– Бьюла, – выдыхает мое имя, обдает меня жаром.

– Пусти! – он обнимает меня за талию, прижимаясь всем телом. И у него не только мышцы на груди твердые. Между ног огромная бита. Вспоминаю, как бесстыдно терялась об нее и краснею.

– Нет, Бьюла. Я задал вопрос.

Отвечай! – нога сама дернулась. И моя коленка встретилась с его пахом.

– Сучка, – простонал он, сгибаясь попалам. Я выскочила из комнаты, как ошалелая забежала в гостиную, где мама сидела в обнимку с Бэзилом и смотрели кино.

– Бьюла. Иди к нам! – мама похлопала по дивану. Меньше всего на свете мне хотелось сидеть рядом с ее мужем. Он столько для меня сделал, но между тем, у меня к нему неприязнь на интуитивном уровне. Не знаю с чем это связано. Может, потому что она выбрала его, оставив меня с отцом.

А может он не нравится. Но все же я выбираю его общество. Тут Сэм не сможет приставать ко мне.

Только я сажусь рядом с мамой и она передаёт чашку с попкорном, как в гостиную влетает злобный братец. Сверкает огненным взглядом.

– Бьюла. Мы можем поговорить?

– Я слушаю, – ехидная улыбочка сама собой расцветает на лице.

– Не здесь! Пойдем со мной, – ага, ищи себе другую дурочку!

– Я кино смотрю, – прижимаюсь к маминому плечу. Она целует меня в висок.

Я расслабляюсь. Я под защитой.

Даже начинаю следить за сюжетом. Смеюсь над шуткой вместе с мамой. Хохот застревает в горле, когда Сэм возвращается с пледом в руках и садится рядом. Чёртовый огромный дивану. У нас с отцом был такой маленький, что мы вдвоем едва помещались на нем.

– Здорово. Как в кинотеатре. Сейчас только добавлю антуража, – он нажимает кнопку на пульте и окна закрывают жалюзи. – Ты замерзла? – ласково спрашивает Сэм. Меня и правда потряхивает, а по телу бегают холодные мурашки, но это потому, что его нога касается моей.

– Сейчас я тебя согрею, – Сэм обнимает меня за шею и укладывает на своей широкой груди, закрывает нас пледом.

– Я так рада, что вы наконец помирились, – мама, смотрит на нас, как на малышей. Она что не понимает, что с таким как Сэм не дружат, с ним только трахаются? – А то в детстве только и могли, что кричать друг на друга.

Бэзил смотрит на нас прищурив глаза. Кажется, он что-то подозревает.