Невинная овечка для волка

– Да убери ты ее! – Вася, первогодок, отводит ее, и похотливым взглядом смотрит на ножки Жени.

– Выколю на хрен! Будешь пялиться.

Обхожу его. За мной идет стая.

– Где Герман?

– Так это. Как вы велели. С Ингой этой. Сторожит, чтобы никто не попортил вашу невесту, – а сам мысленно снимает с Жени чулки, целует ножки все выше. Я бы сам с удовольствием снял ненужные тряпки, провел языком до самого сокровенного местечка, наблюдая как плавится серая раскалённая сталь ее глаз, а потом бы…

Черт! Хочу ее.

Трясу головой. Все! Хватит. Побалагурил и пора приходить в себя.

– Василий, кастрирую! – перехватив Женю, одергиваю юбочку ниже, пока еще вся стая целая. А то убить их хочется за распущенность.

– За что?

– Мечтать меньше будешь!

– И где, ты говоришь, Герман и Инга.

– Так это. В замке. Наверное. Альфа, так свадьбы не будет?

– Чушь не городи. Будет, конечно.

– А как же место силы? – он догоняет меня. – Оно же решило, что эта, – кивает на Женю, – ваша пара.

– Бред! Человек не может быть парой Альфы. Это незаконно.

– Но был же свет вокруг вас…

– Подглядывал?

– Нет, Альфа! Как я мог? Мы неподалеку были. Его издалека видно.

– Предупреди, чтобы знахарку разбудили. Она умеет людей лечить?

– Да. Это моя мама. Она медицинский закончила с красным дипломом. А лечить оборотней ее бабушка учила. Так давайте, – он чешет висок, – я ей сам займусь.

Займется он! Размечтался сопляк!

– Вам по статусе не положено, – тянет свои ручонки к Жене.

– Я сам решу, что положено, а что нет. У меня, пока побудет. Утром отвезу ее к врачу.

Добираемся до комнаты. Укладываю ее на кровать. Женя так и не приходит в себя. Пока нет знахарки, приношу тазик с губкой. Снимаю изодранные колготки. И протираю ранки.

Такие красивые, длинные ножки. Щиколотки узкие, двумя пальцами обхватить можно, все в красных полосах. Жалко.

Как себя лечить в волчьем обличии я знаю.

Поднимаю ногу и подношу к губам, провожу языком. Ранка на глазах начинает затягиваться. Надо же. Работает. Перехожу к другой. Язык скользит по нежной коже, а взгляд приковывают мокрые трусики, облепили ее, что все так хорошо видно. Почувствовать ее я успел, а вот рассмотреть толком. Лишь когда она насаживалась на мой член и по нему бежала девственная кровь. И как туго он входил.