Невинная овечка для волка

Гости, сытые, натрахавшиеся сволочи, с довольными физиономиями шатаются по замку. Герман провожает их в столовую.

Я же чертовски злой спускаюсь в подвал, где прикованная к стене висит абсолютно голая девушка. Подружка Жени. Она дергается при виде нас.

– Смотрю ты хорошо отпраздновал, – Артур безразлично пожимает плечами.

– Она не возражала. Какое-то время. Пока не закончил. Цепи придали изюминку. А потом начала нести чушь, что знает кто я и мне конец.

– Отпустите меня! Я никому ничего не скажу! Честное слово, – всхлипывает девушка.

 – Я все сделаю… – запинается, выразительно смотрит на мою ширинку. Но ее предложение не производит должного впечатления. Не нужна ему потасканная девица. А вот от ее подружки бы не отказался. – Все! Для вас двоих.

– Меня это не интересует. Так. И каков план? – смотрю на Артура. Он поглаживает шею.

– Смерть закрывает рот самым крикливым.

– Нет! – всхлипывает девушка.

– Предлагаешь убить ее?

Глава 15

Женя

Я не могу отдышаться, словно пробежала без остановки двадцать километров.

По телу разливается приятная нега, меня все еще потряхивает от пережитого оргазма, но в то же время мне мало. Мозги превратились в кашу, а я в озабоченную самку.

Если Виктор вернется, то сто процентов я позволю сделать это со мной. Снова.

И я сомневаюсь, что это какой-то препарат. Вопреки логике, что я не могу желать врага, должна признать – это Виктор так действует на меня.

Все еще чувствую его язык между ног, как он толкался в меня, как жадно вылизывал меня.

От одних воспоминаний стая мурашек пробегает по телу, а в животе оседает стопудовая гиря.

И что странно. Я больше не чувствую боли. Даже сажусь на кровати и ничего. А до того, как наглый бизнесмен перепутал мою киску с мороженым, было ощущение, что в меня вогнали раскалённый тавро (клеймо, выжигаемое на коже лошадей – прим. автора) и выжгли внутри меня инициалы В.В. – собственность Виктора Вознесенского. Жуткая боль.

Однако. Очень вовремя ушел Альфа-господин и пора делать ноги.

А то эти предательницы в его присутствии живут своей жизнью и раздвигаются самостоятельно, не слушая хозяйку.

Снимаю с полотенцесушителя застиранные вещи. Чулки, увы, не спасти – все в стрелках.

Плюшевая юбка, как и трусики немного не высохли, но я, морщась, надеваю их. Заимствую пиджак, который ощущается на голой коже, как шелк, пахнет им, мной. Позже вышлю почтой.

Возле кровати нахожу свою сумочку и спускаюсь в сад, где зевая стоят девушки.