Уездный город М.

А она отвечала: «Чтобы было с кем поговорить». Когда через пару месяцев она сообщила, что разводится с мужем, никто ни капельки не удивился.

Не собаку завела, не скворца, не попугая – безмозглую куру… А в общем-то, здесь есть логика. Высокоорганизованные создания – они своенравны. Они могут и возразить. Курица – нет, не возражает. Может, этим и объясняется тот поразительный факт, что многие люди предпочитают всем домашним любимцам такое создание, как черепаха. Что такое черепаха – камень, в сущности, не более чем камень.

Это только в книжках с картинками черепахи милые и похожи на человеческих старушек, – на самом деле черепаха представляет из себя плоский камень с когтистыми мерзкими ногами и змеиной головкой. Я знаю, о чем говорю, у меня была некая Чапа – ужас моей жизни с семи до девяти лет. Я боялась взять ее в руки. Она производила тонны, буквально тонны омерзительного навоза. Я подпихивала ее на даче под соседский забор, три дня и три ночи кисла от ужасающего чувства вины, а потом натыкалась на эту тварь в двух шагах от нашего крыльца. Если бы не Чапа, я, уверена, выросла бы гораздо более светлым человеком.

А мой друг Дм. Волчек уверяет, что его черепаха понимает сербскохорватский язык. Якобы когда из телевизора доносится сербскохорватская речь, Манюня целеустремленно прицарапывается из своей комнаты и замирает перед экраном. А когда сюжет про Югославию заканчивается, сразу теряет интерес и уползает к себе.

(То есть свою функцию Манюня честно выполнила: создала сюжет и историю.

)

У меня нет никакого pet, но мне тоже хочется рассказать какую-нибудь pet-story. Придется брать чужое. Я бы взяла игуану – две самые поразительные, каждая в своем роде, «истории из жизни домашних любимцев» связаны именно с игуанами.

Одна жила у того же Волчека, в Праге, ее звали Тотошей. Мне как-то довелось неделю быть ответственной за кормление Манюни и Тотоши, это было ужасно. Они почти совсем не ели, я только заменяла увядший салат свежим.

Было неприятное опасение, что обе решили коварно помереть до приезда хозяина. Они не только не ели, не пили, но даже и не двигались. Манюня замерла под кроватью, Тотоша, почти не меняя положения, висела на жалюзи.

Потом уже выяснилось, что игуане клинически не хватало солнечного света. На почве солярного голодания у несчастной Тотоши развился рахит и жуткий остеопороз, она в одночасье переломала себе все лапы, сколько их там у игуан.