Море спокойствия

Она говорила таким тоном, словно извинялась передо мной. Хотя ей не помешало бы – ситуация и правда отстойная. Но мне вдруг захотелось сказать, что все в порядке, лишь бы она успокоилась. Я переживу, паре дурацких предметов меня не сломить. Вооружившись расписанием и картой, я, напуганная до ужаса, отправилась в класс. По пути снова и снова перечитывала список предметов. К сожалению, он оставался неизменным.

* * *

Итак, половина дня позади. Пока что все неплохо, относительно. В моей жизни вообще одна сплошная относительность.

Учителя не так ужасны. Преподавательница по английскому, мисс Макаллистер, даже смотрит в глаза, будто пытается внушить, что относится ко мне по-другому. Мне она нравится. Но худшее еще впереди, так что пока рано откупоривать шампанское.

К тому же еще предстоит пройти «дорогой слез», которой может считаться школьный двор. Я, конечно, трусиха, но оттягивать больше нельзя. Делаю шесть шагов – выходит неплохо. Четко вижу свою цель в виде маячащих впереди двойных дверей, ведущих в крыло английского языка, по другую сторону моего квадратного, выложенного брусчаткой противника.

Попутно боковым зрением отмечаю происходящее. Во дворе очень людно. И шумно. Невыносимо шумно. Я пытаюсь все отдельные разговоры и голоса слить в один непрерывный гул.

Все скамейки заняты группами ребят: одни сидят на них, другие стоят рядом. Кто-то из учеников восседает на краю садовых ящиков с растениями, расставленных по всей территории. Те, кто поумнее, устроились прямо на земле, в тени аллеи, которая огибает двор по периметру.

Одним словом, свободных мест нет и скрыться от солнца почти негде, на улице стоит адская жара. Могу себе только представить, какое пекло творится в столовой, раз столько людей предпочли жариться снаружи. В моей прежней школе было точно так же, но сама я ни разу не сталкивалась с безумием обеденного перерыва и необходимостью решать, где и с кем сидеть. Каждый перерыв я проводила в музыкальном классе – единственном месте, где мне хотелось быть.

Ну вот, я почти у цели. До сих пор мне повстречалась всего парочка знакомых лиц: парень из моего класса по истории, который в одиночестве читает книгу, и несколько девчонок с математики, хихикающих с недовольной Барби – той, что прославилась своей пятничной тирадой в приемной. Все это время я чувствую на себе взгляды, но никто, кроме того придурка с непомерно раздутым самомнением, предложившего сесть к нему на колени, больше не пытался со мной заговорить.