Море спокойствия

Может быть, все дело в моем разыгравшемся воображении, но уровень шума стал ниже, словно никто не хотел, чтобы слышали, как они обсуждают случившееся. А что именно сейчас произошло?

Я подумаю об этом через пару минут, а может, после школы или вообще никогда, потому что сейчас мне хочется одного: поскорее убраться с этого двора. Оставшуюся часть я преодолеваю без происшествий. Слава богу, кто-то любезно воткнул книгу в щель приоткрытой двери, так что я могу беспрепятственно попасть в класс английского языка.

Заходя внутрь, я замечаю, что это учебник по истории искусств, а рядом сидит ухмыляющийся Клэй с неизменным альбомом в руках. Меня так и подмывает спросить у него, знает ли он, в чем там дело, но я молча проскальзываю в холл. Дохожу до середины коридора, сворачиваю на лестничную площадку и приваливаюсь к стене. Наконец я одна, в тишине.

Не успеваю я обдумать недавние события, как до меня доносится скрип открываемой входной двери. Я плотнее прижимаюсь спиной к стене, стараясь сделаться как можно незаметнее.

Если вожмусь еще сильнее, может, удастся исчезнуть.

Я пытаюсь по звуку, который с каждой секундой становится все громче, определить направление шагов. Походка неторопливая, одна нога ступает чуть тяжелее другой. Шаги уверенные, но мягкие. Никакой неуклюжести или неловкости. Только грация. Кто бы это ни был, он выше меня и достигает ниши, где я прячусь, за меньшее количество шагов. Я жду, когда он пройдет мимо, но звук направляется в мою сторону. Надеюсь, этот человек просто не заметит меня.

Я гляжу в пол, чтобы не встречаться с ним глазами, и жду, когда все закончится.

А потом, не успеваю я задержать дыхание, передо мной останавливается пара потертых рабочих ботинок. Со стальными мысами, если не ошибаюсь. Мне даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кому они принадлежат. Я наблюдала эти ботинки на сиденье металлической скамейки на протяжении вот уже пяти дней. По всей видимости, смятение и любопытство на время лишили меня разума, потому что я вопреки себе поднимаю глаза.

Мне еще не доводилось видеть его настолько близко.

– Больше я этого делать не буду, – произносит он, пронзая меня своими до отвратительного прекрасными синими глазами, словно желая уничтожить. Но говорит он без злости. Его голос звучит сухо. И совершенно спокойно. Без какой-либо интонации. Он не ждет от меня признательности или ответа, хотя сейчас я настолько зла, что могла бы сказать ему пару слов, отнюдь не благодарности.