Море спокойствия

Был март, и в этот день я должен был проводить время с мамой, но из-за игры уговорил ее поменяться местами с отцом. Пообещал, что в апреле и мае буду только с ней. Ведь я такой чертовски незаменимый. Мама сказала, что это отличная идея, и согласилась.

Домой мы с папой вернулись в шесть. На обратном пути я задремал в машине. Припарковавшись, он разбудил меня, но в итоге понес в дом на руках, потому что у меня не было сил выбраться из машины. В тот день мы наелись, насмеялись и накричались. У меня болел живот.

Лицо обгорело. Я сорвал голос и никак не мог разлепить глаза. Это был последний счастливый день в моей жизни.

Когда я проснулся, у меня больше не было ни мамы, ни сестры, но со временем все должно было по идее наладиться, потому что теперь мы получили уйму денег – больше, чем нужно. По словам адвокатов из компании грузовых перевозок, это щедрая выплата. По словам адвокатов моего отца, сумма справедливая. Справедливая компенсация за жизнь моей матери. Справедливая компенсация за гибель сестры.

Только они не учли того, что в тот день я потерял и отца. В нем что-то надломилось, разбилось, расплавилось, сгорело и рассыпалось, как та машина, за рулем которой сидела мама, когда в нее врезалась фура, перевозившая газировку. Но даже если бы они это учли, то все равно, я уверен, назвали бы компенсацию более чем справедливой. Даже щедрой. У меня нет сестры, с кем можно пререкаться, нет матери, с кем можно поговорить по душам, нет отца, с кем можно вместе мастерить. Зато у меня есть миллионы долларов, практически нетронутых, на банковских и брокерских счетах. Да, жизнь невероятно справедлива.

– Ага, чертовски круто, – отвечаю я в надежде, что теперь Кевин переключится с меня на кого-нибудь другого, кого можно будет поражать своей глупой болтовней и разговорами про классные вечеринки. – Никого не волнует, чем я занимаюсь. – И это абсолютная правда. Я поднимаю голову и пристально смотрю на него, надеясь, что намек ему ясен.

Затем возвращаюсь к работе над чертежом, когда все остальные ученики, к счастью, принимаются обсуждать более насущные темы вроде контрольных по математике и привлекательных девчонок.

Мистер Тернер ходит по классу и заглядывает каждому через плечо, проверяя, как продвигается работа. Проходя мимо моего стола, он оглядывается.

– Настя, вам там неудобно чертить. Почему бы вам не пересесть на свободное место рядом с Кевином? – Он практически извиняется за то, что просит ее пересесть.