Медленный яд

Когда дело касалось ее, мои ядовитые стрелы попадали в яблочко.

– Это было бы просто замечательно! – услышал я голос матери. Ответив на мой вопрос, она лишила меня возможности наблюдать за тем, как ерзает Ника. Очень жаль…

Мама вошла в столовую с грустной улыбкой. Она кивнула, сказав вместо приветствия:

– Дети…

Я поднялся и обнял мать.

– Пообедай с нами.

Обходя стол, чтобы присесть, мама провела рукой по волосам Стаса, как бы приветствуя его.

Стасу это не понравилось, как и то, что она села рядом с ним. Я видел это по его лицу, я хорошо научился его читать.

– Сынок, передай салат, – попросила мама, обращаясь к Стасу. И я снова отметил, какое отвращение отразилось на лице братца.

– Держи, мамуля! – поддел он.

Она лишь снисходительно улыбнулась на его тон. Она всегда так делала. Она уже давно привыкла.

Затем мама вежливо обратилась к Нике:

– Ника, как тебе твой новый дом? Освоилась?

– Да, спасибо, – промямлила женушка.

– Как первая ночь на новом месте? Хорошо спала?

Я не мог упустить такую возможность и вставил с пакостной улыбочкой:

– Да, Ника, хорошо спала?

Мне было немного не по себе от своего поведения, я становился похожим на Стаса, таким же мелочным, склочным.

– Как ангел! – процедила Ника сквозь зубы. Похоже, я ее все же достал.

Я хохотнул, а мама встревожено на меня посмотрела.

Как только я заметил это, то все спустил на тормозах, потому что не хотел ее беспокоить. Она не должна переживать и нервничать. Не должна знать, что что-то не так.

Мама не стала ждать подачи десерта и ушла к себе, чтобы отдохнуть. Я тоже направился в кабинет, сказав, что хочу поработать. На самом деле я просто хотел остаться один.

– А как же сладкое, Тимурчик? – окликнул Стас.

– Полакомись вместо меня…– я выразительно посмотрел на Нику.

На сладость, что нам пришлось разделить на двоих. Хотя я пока только смотрел. Пока…

Я остался в дураках. Ника меня одурачила! Ника меня околдовала…

С той самой минуты, как я впервые увидел ее, в моей жизни появилось кое-что важное. С той самой минуты, как я увидел Стаса, выходящего из спальни жены, я ощутил, что «это важное» хотят у меня украсть. А я не любил, когда воруют мои вещи.