Ведомые желанием

Амалия и Ардис вышли в коридор и направились к выходу, где их ждал верный охранник, но на полдороги Ардис вдруг резко остановился и неожиданно для Амалии спросил:

– Не понимаю, почему Риккардо и Сильвия, считают, что им нежности хочется больше, чем остальным? Мы, ваши пленники, постоянно находимся перед искушением, но оно для нас – запретный плод. Нашей плоти, также хочется наслаждений и тем сильнее, чем сильнее нас дразнят! Но, мы же работаем и пока не сходим с ума. У каждого, в этом мире свое предназначение и своя предопределенная судьба, – сказал он в задумчивости, а потом, неожиданно даже для себя, задал Амалии прямой вопрос.

 – Скажите, а как ваш брат заботится о том, чтобы пленные не потеряли разум, когда их заставляют работать и в тоже время дразнят?

– О чем это ты? – не поняв вопроса, спросила Амалия.

– Постараюсь объяснить. Я и мой друг Энрике, вот уже несколько дней подряд, чиним крышу дома вашего брата. Чтобы подняться на крышу приходится несколько раз в день миновать окна его наложниц.

Эти пышногрудые длинноволосые красавицы сводят нас с ума. Они отдыхают там почти или совсем голые и нас совершенно не стесняются. При этом, якобы случайно, теряют свои накидки и обнажают свои нежные, словно выточенные плечики, выставляют на показ свои соблазнительные груди. Эти нимфы словно издеваются над нами. Так и хочется, не смотря, ни на что вкусить эти запретные для нас плоды.

Амалия сначала остолбенела, но, вовремя опомнившись, закричала:

– Да как ты смеешь мне о таком говорить?!

– А кому еще я мог бы об этом говорить?

– А я, какое отношение имею к этому?

– Я хочу женщину.

Мне нужно успокоиться.

– Ты что совсем совесть потерял! Предлагать мне, чтобы я тебя удовлетворила, из-за того, что ты насмотрелся на голых баб моего брата? – возмущенно закричала Амалия.

– Ни в коем случае! Я не говорю о вас. Я хочу другую женщину. Она меня удовлетворит и мне хватит этого на несколько дней.

А вы, если боитесь нас оставлять одних, думая, что я убегу, можете посидеть рядом, наблюдая за нами и попивая вино.

Амалия от негодования замахнулась на него, чтобы влепить ему пощечину, но остановила себя в последний момент.

– Как же все-таки прав оказался мой брат, говоря о том, что из-за меня пленники наглеют и скоро совсем перейдут все границы. К вам нельзя проявлять доброту, – отчаянно проговорила она, закусывая губу от негодования.