Боги умирают в полночь

Жене скажи, что когда увидел, что он дергается домой его отправил и больше не видел.

– Ты точно как Олежа, – обвиняющим тоном сказал мужик, – и мать твоя такая же, холодная и расчетливая и смерти не боится.

– Однако она жива и здорова, и на столе этом ни разу не была. А смерти мне зачем бояться? Все там будем рано или поздно. Короче, у тебя пять минут, я пошла в туалет, а ты пока решай что делать будешь, четыре утра, а у меня лекция в восемь.

Когда я вернулась, то мужика в гараже уже не было, а рядом с трупом лежал пакет с деньгами.

Мне так хотелось спать, что я решила остаться в гараже. Мужику про лекции я соврала, мне просто хотелось чтобы он поскорее ушел. Я написала Олегу, чтобы утром зашел в гараж, и легла спать на диван.

Гараж был, как бы разделен на две комнаты, прямо из входной двери ты сразу попадаешь в первую из них. Там было все как во всех гаражах среднестатистического мужика, где он с компанией таких же друзей отдыхает от жены и тещи. Машины не было, было два очень приличных дивана стоящих друг напротив друга, между ними стол, по бокам два кресла.

Стеллажи с инструментами и банками с огурцами-помидорами. На дальней стене висел добротный советских времен ковер, он и скрывал дверь во вторую комнату, которая служила операционной и стационаром.

Я проснулась от скрипа открывающейся входной двери, Олег намеренно ее не смазывал, чтобы никто в гараж не проскользнул незамеченным.

– Маргаритка, ты чего тут осталась? Там тяжелый? – спросил Олег, указывая пальцем в сторону второй комнаты.

Он знал, что если у меня тяжелый больной, то домой я не уйду пока он не умрет или не выйдет из кризиса.

– Нет, у меня там жмурик. В три часа ночи привезли, и я решила тебя здесь дождаться. Мне оставили деньги на похороны, оформишь его в морг?

Дядя Олежа направился во вторую комнату, я пошла за ним. Он откинул клеенку и осмотрел труп.

– Хоть бы кишки назад запихнула, и рану скобами закрыла, – сказал Олег, скривив лицо.

Я просто пожала плечами, ему, мол, уже все равно.

Дядя Олежа накрыл тело клеенкой, и уставился на меня.

– Какой же ты Ритка циничной стала. Ты ведь не такая, я знаю тебя. Ты хоть и не показываешь свои эмоции, но они у тебя есть, у тебя там вулкан, – Олег ткнул указательным пальцем мне в солнечное сплетение. – Ты очень добрая и всем сострадаешь, даже долбаным бомжам.

Он замолчал, потому что я молчала, мое лицо не выражало никаких эмоций. А потом продолжил.