Практика предательства и другие истории девяностых

Наверное, очень вкусно!

Диса приходит к нам домой и сидит в кухне, пока мама меряет ему парик. Он даже куртки не снимает. Сидит, как на вокзале, полностью одетый. Куртка у него кожаная, с меховым воротником, на вид очень тяжёлая и тёплая. Пару раз вместе с ним приходила одна молодая женщина, он называл её Киска, а как на самом деле зовут – не знаю. Папа говорит, что она выглядит, как «прости господи». А по-моему, как иностранная певица. Киска очень модная. В короткой кожаной мини-юбке, колготках в сеточку, сапогах до колена на тонких высоких каблуках, а сверху у неё меховая шубка, которую она тоже не снимает в помещении.

Она очень ярко накрашена, а на голове у неё золотистые мелкие кудряшки. От неё сильно пахнет сладкими духами, и она постоянно курит. Даже не спрашивает мою маму, можно ли курить у нас на кухне! Потом приходится проветривать квартиру, но в воздухе ещё долго держится запах духов и сигаретного дыма.

Киска рассматривает парик, который заказал Диса, и говорит маме:

– Вы гримёрша, да? Мы на выходных в валютный кабак пойдём, накрасите меня?

Мама ненавидит, когда ей такое говорят! Я знаю, что она сейчас очень рассержена, но по ней не заметно:

– Я не визажист, понимаете? Это разные вещи.

– Да какая вам разница? Намажьте меня, да и всё.

– Я этого не умею. У меня не получится. Это разные профессии. Гримёр не может сделать макияж для похода в ресторан. Там есть всякие нюансы… нужна профессиональная косметика… я таким не занимаюсь.

Киска морщит носик и презрительно фыркает, точно как кошка:

– Я не пойму, вам что, бабки не нужны?

Пока они разговаривают, я разглядываю Дису и его охранников. Очень уж они необычно выглядят, как будто гангстеры из фильма. Диса тоже то и дело смотрит на меня. Иногда мы встречаемся взглядами, и мне становится очень неловко. А вот он нисколько не смущается, наоборот, смеётся. У него интересные глаза. Светло-светло-голубые, почти прозрачные.

Мне кажется, у него весёлые глаза. Тут Диса показывает на меня пальцем и говорит моему папе:

– Слышь, папаша, сколько стоит твоя Лялька?

– Извините, Денис, что вы сказали?

– Ты оглох, что ли? Я говорю, Ляльку твою почём отдашь?

Папа прямо побледнел, а потом, наоборот, его щёки стали красные, как помидор. Мне страшно видеть папу таким. Видно, что он еле сдерживается, чтобы не наорать на Дису:

– Это моя дочь.