Мама стреляет сразу в голову

И чем дальше они шли, тем сильнее Катарина понимала всю глупость их затеи: она не знает расположения комнат, привычек детей, даже не спросила о возможной аллергии! И о самой Джессике тоже ничего не знает. Да они и виделись всего несколько раз, и то, в официальной обстановке.

– Джес оставила тебе инструкции, – Лео протянул Катарине тоненький блокнот с изображением святой Бригиты и подписью на обложке: "Да не оставит тебя Господь в муках твоих!". – Там есть расписание детей и перечень неотложных дел. А вот здесь, – он открыл шкаф, в который, кажется, вещи просто швыряли и подпихивали ногой, – ее вещи.

Но Джес сказала, чтобы ты брала все из этой сумки, там только новое. Ее дежурный набор для больницы или вроде того.

После этого Леонард поспешно чмокнул Рамона в лоб и вышел из комнаты, оставив Катарину один на один с непривычным интерьером. Широкая кровать для родителей и крохотная – для Рамона. Туалетный столик на котором стоял детский крем, тушь для ресниц, тональный крем и коллекция средств от синяков под глазами.

Целая корзина игрушек и книжная полка, вмещающая ужастики и книги о воспитании детей.

Но за прошедший день Катарина так вымоталась, что не стала открывать их даже из любопытства, а просто переоделась в оставленной Джессикой пижаму, ещё более закрытую, чем брючный костюм, к тому же сшитую из плотной ткани, после погасила свет и легла в кровать, непривычно мягкую и пахнувшую незнакомым средством для стирки. Все явно чистое, но судя по заломам – не глаженное.

А ещё непонятно, зачем здесь навалено столько подушек и одеял.

Малыш Рамон внимательно следил за ее перемещениями, лёжа в своей кровати, и даже перестал плакать, но стоило Катарине лечь и погасить свет, как он шустро перебрался к ней под бок и свернулся комочком. На все попытки переместить или отодвинуть, Рамон реагировал предупреждающим криком, поэтому Катарина быстро сдалась и сама отползла на другой край кровати.

Когда же она устроилась там, подобрав нужную подушку и одеяло, дверь в спальню открылась и раздался шепот:

– Мамулечка, тебе плохо?

– Очень, – просипела Катарина и только сейчас разглядела силуэт Киры.

– Тогда я посплю с тобой, а если станет совсем-совсем плохо – говори сразу, я позову папу.

– Не стоит.

– Мне не сложно, правда, мамочка. Я очень-очень тебя люблю!

И не слушая дальнейших возражений, она устроилась рядом с Катариной, вынудив ее лечь точно посередине, чтобы не придавить ни Киру, ни Рамона.