Мама стреляет сразу в голову

– В первую очередь нужно думать о детях, потом о себе! Я перенесла три серьезных операции на позвоночнике, но ни разу, ни одной минуты в моем доме не было такого беспорядка! А вас, миссис Дэвис, даже краешком не задели!

– Ну простите, – вздохнула Катарина и поймала на себе взгляд собаки. – Мертвой у меня будет ещё меньше шансов стать примерной матерью.

– Ирония здесь неуместна, – вклинилась "Дэбби". – Мы крайне обеспокоены состоянием вашего дома и вашего сына. Впредь постарайтесь держать себя в руках!

– Он упал на прогулке, я бы не ударила Рамона!

– Вы его не придерживали? – округлила глаза тощая.

 – Он же ещё слишком мал, чтобы гулять самостоятельно.

– На минуту поставила…

– В таком возрасте даже секундная невнимательность может оказаться фатальной! Нельзя так относиться к детям! Если ваша халатность осталась без последствий четыре раза, то на пятый вы можете влипнуть в серьезные неприятности. Помните об этом, миссис Дэвис!

– Да-да! Но Ассоциация мам Сан-Игнасио позиционирует себя как открытая организация, построенная на доброте и взаимопомощи, – "Дэбби" говорила с таким пафосом, будто агитировала вступить в имперскую армию и в рядах космодесантников нести мир во все уголки вселенной, а не рассказывала о какой-то никому неизвестной ассоциации.

 – Наша цель – сделать как можно больше семей счастливыми. А также защитить детей от нерадивых родителей. Поэтому мы даём вам время до завтра: устраните весь беспорядок и сводите ребенка к врачу. Иначе будем вынуждены вынести вам предупреждение.

Когда дверь за ними закрылась, Рамон сообразил, что здесь в самом деле есть дети, страдающие от родительской нерадивости, и завопил с новой силой, требуя "гу". Серьезно пострадавший вряд ли захочет на прогулку, поэтому Катарина решилась осмотреть его рот.

Две крохотные ранки с внутренней стороны нижней губы опасными не казались, других повреждений Катарина не увидела, поэтому просто умыла Рамона ещё раз и попыталась объяснить, что им сейчас никак не до "гу". К плачу тут же присоединилась собака, которая вспомнила о пробравшийся в дом чужачке и решила ту обгавкать.

– Имей совесть, ты ела мой суп! – устало отмахнулась от нее Катарина, сама же по одной перебирала игрушки, вдруг что-то отвлечет Рамона от мыслей о прогулке. – И где ты была, когда меня воспитывали эти мамы Сан-Игнасио? Могла бы погонять их, честное слово, я была бы только "за".

Лохматые уши дернулись, а собака вдруг развернулась к входной двери и загавкала с удвоенной силой.