Михеич… и ещё раз Михеич. Рассказ

Я с трудом говорил, почти не мог есть и только бесконечно пил тёплый чай, который без счёта наливали мне из обеденных остатков на кухне столовой. Видимо, была температура, но измерить её было нечем. Лишь когда я решил, что в экспедицию меня точно не возьмут, то обратился таки в санчасть. Раньше боялся спугнуть удачу.

В санчасти меня встретил Арсен, который подрядился при лагере медбратом и которому я, видимо, сильно мешал. Дело в том, что перед Арсеном вилась рыжеволосая скуластая красавица в длинной юбке и с двумя бесконечными косами за ушами – тоже кем-то работала в лагере.

Она с задорным удовольствием кокетничала и почти что танцевала на песчаной площадке между крыльцом санчасти и стеной соснового леса, попутно исполняя бесконечную житейскую работу. Медбрат наблюдал за ней маниакально и каждый раз, когда она поворачивалась боком, двигал скулами и закатывал глаза. Затем девица схватила эмалированное ведро, стрельнула и, видимо, убила наповал, раскосыми карими глазами своего визави, после чего утанцевала в лес.

– Горло прополощи! – кинул мне Арсен и убежал вслед за своей невестой в ровный строй сосновых стволов.

Тогда я с наивностью избалованного подростка решил обратиться к Гере, чтобы он, как Старший, как Учитель (специально написал оба слова с большой буквы), решил бы мою проблему с лечением. Соль, что ли, размешал в стакане, йода накапал бы… Гера нашёлся на крыльце клуба. Он с увлечением загонял мелкие правленые гвозди в доски ступеней.

– Ааа, хорошо, что ты пришёл! – заявил он мгновенно, не дав даже рта раскрыть. – Завтра выдвигаемся! – он улыбнулся какой-то своей мысли, не переставая выстукивать молотком странный, ни в каких нотах не записанный музыкальный размер и, не глядя на собеседника, – К семи часам нужно быть у ворот. Не забудь взять кружку, миску, ложку, зубную щётку… – Он наконец посмотрел на меня и снова улыбнулся донкихотской улыбкой, которую можно было бы назвать робкой, если бы не его спокойный уверенный взгляд, и которую можно было бы назвать отрешённой, если бы Гера ежемоментно точно не знал, что делает.

 – Короче, бери всё, что может понадобиться, – закончил он.

Надо ли говорить, что я проглотил свои жалобы вместе с комком счастья (или боли), громко кивнул, потому что не мог от этой боли говорить и побежал… конечно же, искать соль. Нужно было к утру как-то урезонить свою болезнь.