Синдром властного негодяя

Мы вошли в дом прямо из гаража, немного побродили по коридорам, пока не наши просторную комнату, похожую на гостиную. Там Ден щелкнул выключателем и отобрал у меня пальто, развернул, любуясь на пятно и хмыкнул. Я же машинально закрылась руками и отпрянула от него:

– Только не рви! Это Надино дорогое фирменное платье, она его покупала себе на корпоратив, но, думаю, теперь наденет на мои похороны.

– Платье – дерьмо.

И сразу же отвернулся к бару, налил нам чего-то коричневого и приятно пахнущего в бокалы, на самое донышко, из одного отпил сам, второй пихнул мне в руки.

– И велико тебе на два размера. Сними и выбрось, Сорока. Сестра переживет.

Я отпила совсем немного, тут же закашлялась и почувствовала, как начинает «вести» от алкоголя. Не пью же совсем, ни капли, зачем согласилась?

Ден попытался усадить меня в кресло, но запачкать еще и его – верх позора. Поэтому через секунду, ожидаемо, платье сползло к моим ногам, а на голову и плечи упал свитер Дена.

Он стянул его вниз и расправил на мне, потом все же усадил в кресло. Хотя лучше бы тайная комната или окна. Вспомнив, что на мне сегодня за белье, я еще сильнее захотела провалиться сквозь землю.

– Слишком заморачиваешься, нельзя так. Это просто тряпка и просто трусы. Давай, за Новый год!

И поднес бокал к моему, чтобы чокнуться. Если было что-то более странное чем напиваться с Дубровским, то это напиваться с ним в огромном пустом особняке, как будто на настоящем романтическом свидании.

Для полноты сюра не хватало только того, как Ден подходит, берет меня на руки и несёт в спальню, на огромную кровать, усыпанную розовыми лепестками.

Тут он в самом деле встал, распрямив свои метр девяносто. Огляделся, затем взял с каминной полки пульт и что-то на нем щёлкнул. Свет тут же погас, зато вспыхнули гирлянды, которыми была украшена гостиная. Елки здесь не было, только какие-то вычурные, явно дизайнерские игрушки, свисавшие с потолка на лентах. Ден повозился немного и разжег самый настоящий камин, такой же нереальный, как сам одногруппник в его оранжево-желтых бликах.

А после он долил мне то самое коричневое и подозрительное, точно опознать которое мне мешало беспросветное дилетантство в области коричневых напитков не из кофейного автомата.

– За удачную сдачу сессии! – предложил он и снова сделал глоток, я же только пригубила, уже знакомая с коварством напитка.

– А ты меня уделала, Сорока.