Немира. Колесо судьбы

И вообще, тараканов тех Немира только у Неманоса да еще пары таких же «добрых» хозяев в хлевах видела.

– Да ты не страшись, – обнажил в улыбке местами выбитые зубы первый громила и притиснулся ближе. Немира скривилась – дыхание незваного гостя сумело перебить даже здешний смрад, к которому она уже невольно стала привыкать. – Кажись, обычная девка. Так чего с этим выродком тягаешься?

– Да он, поди, ведает, как баб ублажить, вот и эта поддалась, – хохотнул другой, пытаясь выковырять что-то из зуба – никак тараканий усик али лапка застряла.

– Много вы разумеете, – буркнула девица. Никогда еще прежде ее не чернили. Даже Олелько… Даже поганец Трувар!

– А ты, видать, разумеешь, – сально ухмыльнулся первый. Немира глянула на снующего корчмаря. Ведь не посмеют громилы ничего ей сделать. Ведьмарь наказал. – Иль только с виду такая скромница?

Противное рыло подсунулось ближе.

– Отодвинься, добром прошу, – поморщилась Немира.

– А не то что?

– А не то Войтех из тебя сотню кусков на новую похлебку настрогает! – и прикусила язык.

– Угрожаешь, стало быть, – громила обхватил тоненькую шею огромной лапищей, даже пальцы свелись, и притянул девичий лоб к своему. Напарник противненько хихикнул.

– Не смей! – вскрикнула Немира, стараясь привлечь к происходящему внимание посетителей. Но те были или слишком пьяны, или поглощены прелестями блудниц.

Другой рукой вышибала погладил ключицы, спустился ниже.

– Оставь меня! – Ладошки неистово залупили по ручищам, но с таким же успехом шавка могла пытаться справиться с кабаном.

Полный щербин рот охранника растянулся в похабной улыбке. Напарник, уже не таясь, громко заржал.

– Корчмарь! – позвала на помощь Немира, извиваясь змеей и пытаясь выкрутиться их бесстыдных объятий. Но хозяин словно не слышал девичьих криков.

Когда же лапа нырнула под рубаху, девица изо всех сил заорала:

– Ведьмарь! Войтех!!!

Ей тут же зажали рот.

– Глядите, что у нас тут, – мерзкая улыбка стала еще шире.

* * *

Рыжие волосы разметались по свежим простыням, стеленным специально для него. Кожа покрылась тысячами бисеринок, сверкающих в бедном свете лучины. Каждая ласка вырывала из груди стоны, но не те, коими блудница обычно награждала своих посетителей, дабы они могли почувствовать себя настоящими мужчинами и заплатить чуть больше, а настоящие.