Таверна «У Лунной кошки»

– Утешительная беседа?

– Лучше я буду просто разносить завтраки и обеды. И разбираться с бумагами. Насколько помню, с этим тоже нужна помощь.

– Точно. После обеда займешься.

Кажется, он крепко не любил Невену и на мне вымещал все свои обиды: другие официантки бездельничали после обеда и точно не подрабатывали в роли живого талисмана.

На завтрак снова были такие же суп и каша, как и вчера. Я старалась не поднимать ни на кого взгляд и максимально быстро разносить заказы. Ульрих тоже появился и потребовал луковый суп с гренками.

Попытался капризничать, когда я принесла тот, что готовили на кухне, но предложение Аниты накрошить луковицу и всыпать туда почему-то не одобрил.

Когда последний из гостей покинул таверну, а тарелки были собраны, я обессиленно упала на стул.

– Кофе хочешь? – Рей подлетел и сел на стол рядом со мной. – Я попрошу Криса записать на мой счет.

– И пирожное, – почти безнадежно попросила я.

– Спишу с твоего счета семьдесят пять монет, – тут же возник рядом Крис.

 – Пятнадцать – кофе и пирожное, еще шестьдесят – завтрак и беседа с лунной кошкой.

– Вообще-то мы с тобой друзья. И это я привел к тебе Бэкки!

– Хорошо, сделаю скидку. Шестьдесят монет за все.

– Однажды тебе понадобятся мои услуги, Крис Скарлет. Однажды… – Рей угрожающе растопырил крылья, но подтвердил свой заказ.

Принесла его Долорес, и когда ставила передо мной, то так выразительно подвигала бровями, будто в моих руках уже была та самая лицензия, а у Рея – пять оплаченных посещений.

Но кофе все равно оказался отличным, хотя и подан был в неподобающих чашках, а вместо пирожного – ягодный пирог, чуть подгоревший снизу, зато свежий и с приятной кислинкой.

– Вы с Долорес встречались? – шепотом спросила я, когда она скрылась на кухне.

– Угу. Дважды в моей квартире и один раз в этом зале вон за тем столом. Потом она решила встретиться с моим приятелем-ястребом, а птицы обид не прощают.

Мне захотелось заткнуть уши и сбежать. В каком-нибудь городке на окраине королевства Долорес могли облить дегтем и обвалять в перьях за подобное поведение, а Рейгаль рассказывал о нем как о чем-то обыденном.

И мне ли ее судить? Кошке-талисману, девушке «ужин за семьдесят»? Отец бы своими руками прикончил меня, если бы застал здесь вчера.

А что, если написать ему и пригрозить той самой лицензией? Тогда он вспомнит о дочери и заплатит откупную? Если и да, то только затем, чтобы меня прикончить и закопать в саду.