Ворожея

Череда, Щекарь да близнецы-кожевенники спешили к вынужденному постою обоза. Крепкие натруженные руки сжимали молоты да топоры, за поясами поблескивали рукоятки длинных ножей.

– А может, он все ж таки с девкой какой расстаться не может? – предположил один из близнецов, хитро подмигнув кузнецу.

– И то верно, а ты тут всполошил всю округу, – поддержал его брат, усмехнувшись в такие же пышные каштановые усы. – Как пить дать, с молодицей в траве валяется.

Щекарь сделал вид, что даже близко не учуял подначиваний.

– Не, мужики, я его самолично к обозу сослал, ошибки свои исправить. Он с того часу не возвращался. Да и у костра я его не припомню, – покачал головой Череда.

– Так может, он все еще у обоза и ошивается? Мастер из него сам ведаешь какой, – кожевенники заговорщицки переглянулись, подавив очередную усмешку. – А мы тут вооружились, точно на войну идем.

– За собой смотрите! – не выдержал Щекарь. – Вот своих малолеток справными искусниками воспитаете, тогда и станете других хаять.

– Не кипятитесь, – упредил зреющую потасовку Череда. Его властный голос мигом избавил близнецов от желания и дальше подтрунивать над непутевым Цветом.

Довольно долго мужчины шли молча, и возникшее поначалу напряжение постепенно спало. Топоры да молоты уже не подрагивали бодро в руках, а лениво отдыхали на плечах. Очи не буравили дорогу, а все чаще отвлекались на вспархивающих птиц да снующих по стволам белок. Но лишь только болотный смрад пощекотал носы, как сбежавшая осторожность возвратилась и усилилась вдвое.

Селяне добре ведали свои края, оттого всегда вели себя правильно, не гневя ни Древний лес, ни Смрадную топь.

– Глядите, что это?! – от ужаса зеленые очи одного из близнецов, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит и покатятся по дороге, что пролегла меж лесом и топью. Мужики пригляделись и, еле сдерживая себя, чтобы не броситься обратно в деревню, сменили решительный шаг на осторожный, подкрадывающийся, выставили перед собой оружие.

Чудовищная картина предстала пред ними – точно древний волот осерчал на торговца и в сердцах растоптал весь обоз – перевернутые телеги, развороченный товар, изуродованные тела стражников, разбросанные тут и там.

Кузнец побледнел. Череда с трудом сглотнул рвотный ком, подкативший к горлу. Однако по характерному звуку понял, что кто-то из близнецов того же сделать не сумел.

– Сынок, – тихо позвал Щекарь, опасливо пробираясь меж оторванных кусков человеческой плоти.

– Осторожно.