Харвиг. Посол Ясных Земель

– У Вакейки нога погрызена! – горестно вскричал мельник.

Лют удивлённо взглянул на сына.

– Да погоди, Ноздреча! – досадливо отмахнулся Горазд. – Его же Шамка погрызла…

Братья на крыльце рассмеялись.

– А вы не смейтесь. – Горазд утёр запотевший лоб. – Отроки гуляли у реки рядом с мельницей. Харвиг заметил их, переплыл Стырь и избил. Собаку со щенком отобрал.

– Шамку! – завопил мельник, протягивая дрожащий палец в сторону тына. Собака перестала вылизывать настрадавшееся за утро кутёнка, обернулась к Ноздрече и угрожающе зарычала.

– Как же это один мелкий отрок с твоими справился? Может, они сами друг дружке бока намяли?

– Ты Ваньку тут не ломай! – взвился Ноздреча. – А то мы твоего приблудка не знаем!

Горазд придержал мельника за плечо. Лют нахмурился:

– Следи за языком, Ножик.

Затем подозвал Харвига:

– Ну, говори, как всё было…

Выслушав короткий рассказ сына, прерываемый надрывными криками мельника, Лют хмуро заметил:

– Топить кутёнка на глазах матери – до такого додуматься надо…

Горазд потупился, а Ноздреча оскалил гнилые зубы:

– То была дань водяному! Щенок-то мой!

– Однако, – продолжил глава Старого Городища, – хозяйство мельника осталось без рук.

И это в самую горячую пору. Значит, Харвиг будет жить и отрабатывать у него до начала зимы, до Покрова…[1 - Покров – в этот день отмечалось начало зимы.]

3. Харвиг у мельника

– Иди, иди… – Ноздреча злобно подтолкнул Харвига в спину. У ворот провожали сына родители. Там же теснились братья.

Чуть в стороне, прислонившись к тыну, на него строго смотрел дед Архип.

– Ещё раз толкнёшь – руку сломаю, – пообещал Харвиг мельнику.

Ноздреча угрожающе замахнулся, но ткнуть не посмел. Шедший позади Горазд сокрушённо покачал головой. Чуяло его сердце, что всё это добром не закончится.

– Собаку заберу позже! – напоследок крикнул Ноздреча.

Они забрались в крепкую и просторную княжескую повозку, запряжённую большим круторогим козлом. Горазд дёрнул за повод, и козёл потрусил.

На Торжке уже было людно. Мужи городили длинные, в десяток столов ряды – готовились к вечернему пиру. Прохожие оглядывались на них. Многие спрашивали, что случилось. Горазд, поначалу старавшийся объясниться с досужим людом, вскоре плюнул и правил молча. Когда переехали мост, на перепутье сказал:

– Ты, Ноздреча, отрока не обижай. Помни, если что, мы с Лютом с тебя спросим…

Он посмотрел на Харвига:

– А ты…

– Да понял я, – вздохнул тот.