Плетеный Король. Легенда о Золотом Вороне

Убедившись, что копы не спешат выскакивать из ниоткуда и защелкивать на них наручники, Август повернулся к Джеку и просиял. Тот ткнул его в плечо, расплывшись в ответной улыбке.

– Не выпендривайся. Ну, кто первый внутрь?

– Спасибо, Август, что помог войти. Не знаю, что бы я без тебя делал. Ах, не стоит благодарности, Джек. Все что угодно для вас, принцесса, – с каменным лицом отозвался Август.

Джек слегка пихнул его.

– Обязательно быть таким говнюком? Лезь уже.

Они пробрались внутрь через разбитое окно и спрыгнули на пол.

– Уф-ф.

– Фонарик захватил?

– Конечно нет, Джек. Я посреди ночи поперся за тобой в заброшку без фонарика.

– Серьезно, кончай крыситься. Что на тебя нашло?

– Мне страшно. Такое ощущение, будто мы на пару оказались в какой-то жуткой версии «Моста в Терабитию»[1 - «Мост в Терабитию» (англ. Bridge to Terabithia) – детская повесть американской писательницы Кэтрин Патерсон, написанная в 1977 году и позднее удостоенная медали Джона Ньюбери.

– Фигня. И прекрати читать такие книжки. А теперь давай сюда фонарик.

Август вяло подчинился. Джек нажал кнопку, и тусклый свет подчеркнул худобу его лица.

– О да-а. Ха-ха-ха, вау! Да это, считай, лучшее место во всем городе. Мы обязательно вернемся сюда утром.

И хотя слово Джека было почти законом, про себя Август истово молился о том, чтобы не возвращаться в это место совсем.

2003

К третьей ночи в психушке Август успел выяснить, что:

Температура воздуха тут никогда не бывает комфортной.

Едва ли половина установленных правил подчиняются здравому смыслу. Остальные как будто специально придуманы для того, чтобы их нечаянно нарушать.

Приходится есть тогда, когда велят, и то, что велят, либо не есть вообще. (И за это тоже наказывают.)

Нормальных одеял здесь нет ни у кого.

Как и настоящих друзей.

Пожалуй, тут хуже, чем в тюрьме.

Сосед по палате в ужасе шарахался от Августа и не разговаривал с ним, потому что в лечебницу его доставили прямо из зала суда, в наручниках, а санитарам не хватило человечности объяснить прочим пациентам, что он вовсе не отмороженный серийный убийца.

Ему не давали карандашей и держали его под постоянным надзором, так как непонятно с чего сочли склонным к суициду.