Плетеный Король. Легенда о Золотом Вороне

Где, например?

– В подмышке, под ребрами или на внутренней стороне бедра… – Август пожал плечами. – Не то чтобы я мечтал отметиться во всех твоих углублениях, просто это такие места, которых твои родители не увидят, если специально не показать.

После небольшой паузы Джек пробормотал:

– Решетка на ребрах. В пятницу. У тебя дома.

Штриховка

Джек терпел молча. Сказал, необязательно, чтобы рисунок получился идеальным, лишь бы аккуратным. Август не был художником и с самого начала не ждал от себя многого, однако, несмотря на это, руки у него все же тряслись.

Бледная кожа Джека была такой теплой, а сердце трепыхалось в груди, словно птица в клетке. От первого укола он вздрогнул. Август отпрянул. Он не понимал всей силы этой близости, когда татуировку делали ему самому. Слишком занят был – все стенал да охал.

– Август, – шепотом позвал Джек. Он лежал неподвижно, лицо его было непроницаемо, глаза зажмурены.

Август не ответил, чтобы не сбиться с ритма работы.

Стер чернила и кровь, склонился ближе. Ему никогда не забыть того, что он испытывал в эти мгновения.

Теперь они дышали в такт. Он вытирал и колол, вытирал и колол, до самого конца. Потом совершенно бессознательно прислонился головой к боку Джека и закрыл глаза. Джек запустил пальцы в густую шевелюру Августа и вцепился в нее изо всех сил.

Тогда

Прошло совсем немного времени, и Август заметил. Джек устремлял взор в даль, потом часто-часто моргал, словно хотел стряхнуть видение.

Оглядываясь назад, Август допускал, что Джек и сам почувствовал, когда именно переступил черту, но был слишком напуган, чтобы предпринять какие-то шаги. А может, просто на все наплевал. В любом случае теперь, по прошествии времени, Август точно знал, когда все началось.

– Ты видел? – все чаще спрашивал Джек.

– Нет. Ты о чем? – удивлялся Август.

– Так… ни о чем. Ерунда. – На губах Джека появлялась неуверенная улыбка, как будто он не мог решить, смеяться ему или плакать.

Сейчас

На все расспросы в больнице Август отвечал одно и то же. Его попросту не поняли бы, скажи он, что почувствовал перемену, и снова завели бы разговор о «романтических отношениях», снова попытались бы внушить ему, будто он влюблен в Джека, что раздражало донельзя.

Поэтому-то он и рассказывал про тот матч по регби, когда Джек прервал игру и на несколько секунд застыл, глядя в одну точку, а потом молча убежал с поля.