Легенда о Пустошке

Вера Сергеевна спорить не стала и вскоре вернулась с мотком крепкой бельевой веревки. После чего вместе с бывшей дояркой, как смогла, обмотала извивающееся тело противно визжащего супруга.

– Он сумасшедший, – поставила диагноз бывшая учительница, – Абсолютно. Он меня укусил. За плечо. Посмотрите. Прокусил пальто, пока я руку держала. Он просто сошел с ума.

Никто возражать не стал.

– Это Марья его отравила, – догадалась вдруг Вера Сергеевна, – Ведьма! Убью!

– Чем это она его отравила? Никогда никого не отравливала, – возразила Анастасия Павловна.

– Она же при тебе сказала, что опоила его отваром. Или ты забыла? – напомнила огорченная супруга.

– И что с того? Потому и напоила, что был не в себе, – предположила Элеонора Григорьевна.

– Как же не в себе? Сглазила мне мужика, чертова ведьма. Отравила. С ума свела. Что вот теперь я с ним делать буду? Куда он такой, черт лохматый, нужен? Господи, горе-то какое, – запричитала Вера Сергеевна.

– Отравила, не отравила – это, я полагаю, у нее следует выяснить, – сделал вывод Василий Михайлович, – Пошли, бабы, к знахарке.

– И его возьмем, – указала Вера Сергеевна, на связанного мужа – Пускай скажет, чем она его опоила. Господи, на кого он теперь похож?

Зрелище, какое являл из себя Афанасий Никитич, отнести к категории приятных мог только изощренный мозг мазохиста. Он скулил, хныкал, просил кушать, извивался, плевался, брыкался и под конец крупно обделался. Пришлось его волочить в баньку, всем вместе держать, отмывать, переодевать, снова связывать.

Пока это все проделывали ему два раза удалось укусить за палец особенного настойчивого Василия Михайловича, один раз больно лягнуть ногой в живот Элеонору Григорьевну и плюнуть в правый глаз Анастасии Павловне. В общем, удовольствия всем досталась. Особенно Вере Сергеевне, мужественно принявшей на себя всю самую грязную работу. Но она довольно быстро взяла себя в руки и стойко сносила свалившееся на нее несчастье.

– Прямо животное какое-то, – жаловалась она, когда деда все дружно вывели из баньки и усадили лавочку.

– Скотина, – сдержанно поддержала Анастасия Павловна, – Они все скотины.

– Кто? – поинтересовалась Элеонора Григорьевна.

– Мужики, – уточнила бывшая доярка.

– Это точно, – согласилась бывшая учительница.

* * *

Марья Петровна встретила гостей возле дверей своего дома, словно ожидала прихода.